Почти на нуле. Как преодолеть последствия эмоционального пренебрежения родителей и дать своему внутреннему ребенку то, что недополучили

Родители Стюарта привели его на терапию, так как, на их взгляд, в возрасте 15 лет он стал «слишком мрачным». В течение нескольких первых встреч Стюарт почти все время молчал, возмущенный нахождением у меня против воли, и отказывался много говорить. Я сразу увидела, что родители Стюарта поглощены заботой о его старшем брате Ларри, имеющем заболевание, которое делает его крайне уязвимым к любым инфекциям. Я поняла это, потому что, когда попыталась узнать историю взросления Стюарта у его родителей, последние постоянно возвращались к теме Ларри и, очевидно, сами не осознавали этого. Так я узнала, что Стюарт, подобно многим братьям больных детей, находился со своими потребностями и отрицательными эмоциями один на один все эти годы.

Ясно, что Стюарт в конце концов достиг своей критической точки. Его внешне видимая сила начала рушиться, и он больше не мог быть «в порядке». Крах стоической выдержки Стюарта казался его родителям неизбежным, но все же загадочным. Они не могли понять, куда исчез их предупредительный, замечательный сын, и привели его на терапию, чтобы «исправить» его негативный настрой.

После нескольких встреч со мной Стюарт заговорил. Он объяснил, что не может пригласить к себе друзей, так как испытывает вину, ведь ему доступна нормальная дружба, а брату – нет. Кроме того, Стюарт опасается непонимания со стороны друзей некоторых причуд Ларри. И наконец, мальчик чувствует вину за то, что стесняется брата, которого любит.

И вот он в моем кабинете, испытывающий вину за создание родителям еще больших проблем, изнывающий по вниманию к себе, обиженный тем, что отец и мать не видят его страданий, и бессильный облечь все это в слова. Когда спустя несколько наших встреч в семье Стюарта произошел инцидент, в ходе которого он разозлился и нагрубил, его родители сказали мне, что терапия «делает Стюарта только хуже». Я подтолкнула Стюарта отвечать, и в результате он выпалил: «Все ради Ларри. Вы даже ушли с моей игры раньше, чтобы забрать его лекарства!» Родители стали возражать, мол, до конца игры оставалось всего несколько минут и сейчас он чересчур чувствителен. Здесь я уверенно вмешалась: «В этом как раз и проблема. На самом деле Стюарту не разрешается говорить о своих чувствах. А если он говорит, вы называете его чувствительным. Ларри не единственный ребенок, нуждающийся в помощи. Однако ваши искренние намерения помочь Ларри препятствуют вашему воспитанию Стюарта. Вы заставляете его винить себя за собственные потребности и чувства».