Под счастливой звездой

— Ты настаиваешь? — Эмил вдруг почувствовала, что и в самом деле надобно обсудить с кем-нибудь свои сердечные дела.

— Даже очень. Он тебе не делал больно, надеюсь?

— Нет, нет. Ему очень приглянулся Элфкинг, и он предложил мне выбор: если я приду к нему ночью, он не станет забирать у меня коня. Слушай, я, наверное, тебя шокирую?

— Так, самую малость. — Сестра покачала головой. — Неужели ты отважилась на это ради жеребца? Такого, конечно, я понять не в силах, но все равно удивляюсь твоему выбору.

— Конечно, с его стороны это было в какой-то мере жульничеством, однако не в этом дело. Я тебя еще больше шокирую, когда скажу, что мне нравится быть с ним в постели и что я пошла на эту сделку не только из-за Элфкинга.

Признаться, никакого чувства вины я не ощутила, хотя очень старалась. Все время я думала об одном — скоро мне придется сделаться женой Рори Фергюсона.

— Стало быть, отчего не получить удовольствие, если случай представился?

— Что-то вроде. Я ухватилась за эту возможность обеими руками. Разумеется, Парлан не устает твердить, что моей свадьбы с Рори он не допустит, но я, честно говоря, не знаю, каким образом он ее предотвратит и зачем ему вообще вмешиваться в это дело.

— Если у него получится, дай мне знать. Я буду рада этому известию. Он такой большой человек, этот Парлан, — вдруг сказала Джиорсал вроде бы без всякой видимой связи с предыдущим.

— Так и есть, — со значением подтвердила Эмил, а ее сестра, когда уловила смысл сказанного, покраснела как рак.

— Ты испорченная, очень испорченная девчонка. Я ведь совсем не то имела в виду. — Сестра нахмурилась. — Не могу винить тебя в случившемся, Эмил, но будь осторожна.

Парлан из тех мужчин, из-за которых женщины сходят с ума. Ты не в состоянии получить больше того, что у тебя есть сейчас, но время может принести тебе разочарование и душевную боль.

— Я все отлично понимаю, Джиорсал. Не терзай себя понапрасну. — Эмил с удовольствием вложила бы в эти слова больше уверенности.

— Ты сказала, что он немного жульничал с тобой. Как это понять?

— Уж очень ему нравится Элфкинг. Он просто не сводит с него глаз и даже не пытается скрыть этой своей страсти.

— Но ведь он обещал не забирать у тебя лошадь. Я лично не верю, что подобный человек способен нарушить данное слово. В этом по крайней мере молва его не обвиняет.

— Он обещал не отнимать у меня коня. Но никогда не говорил, что не попытается залучить Элфкинга в свои стойла каким-нибудь другим путем. Он хитрый. У него что-то свое на уме. Раньше я об этом только подозревала, теперь совершенно уверена. Тут еще одна сложность: отец, к примеру, говорит, что моя очередь на выкуп — вторая, значит, он не очень-то заботится о моей чести. А вот Парлан, наоборот, утверждает, что я для отца — не пустое место. Он сказал, будто папа заставил его дать клятву не причинять мне вреда.

Парлан вроде бы такую клятву дал, и отец успокоился. Повторяю, за всем этим что-то кроется. Что же касается Парлана Макгуина, он хитрец, каких мало, и к тому же ужасно самодовольный.

Вытирая слезы, выступившие у нее от смеха, Джиорсал наконец выговорила:

— Из того, что ты рассказывала, видно, что он вовсе не животное, которое питается сырым мясом, как о нем болтают.

— Точно, он не такой. — Тут Эмил поведала Джиорсал историю своего неудавшегося побега. — Ты знаешь, ничего дурного от него, кроме крика, я не увидела и не услышала. Еще, пожалуй, он топал от ярости ногами — вот, пожалуй, и все.

После прогулки Эмил удалилась, в глубине души полагая, что развеяла все страхи сестры. На самом же деле она их только увеличила. Когда Менгусы возвращались к себе в лагерь, Джиорсал на короткое время оказалась один на один с Парланом. Женщина взглянула на великана снизу вверх, явственно озадачив его блеснувшей в ее глазах яростью.

— Не смейте делать Эмил больно, — прошипела она.

— Как я уже имел честь сказать вашему отцу… — начал было он.

— Я знаю, что вы сказали отцу, двуличный человек. Но со мной эти штучки не пройдут. Мне, признаться, наплевать на ее девственность и такого рода условности. В настоящий момент я говорю о сердце девочки, и если вы оставите синяки и ушибы там, вам придется горько об этом пожалеть, Парлан Макгуин.

— О чем это она? — осведомился Латан, когда Менгусы удалились.

— У этой дамы при виде младшей сестры вдруг взыграли материнские инстинкты. Она предупредила меня, чтобы я берег Эмил.

— Ты никогда не поднимал руку на женщину…

— Это надо понимать в переносном смысле. Она заботится не о ее теле, но о сердце. Она боится, что обаяние поможет мне завоевать любовь девушки.

Лаган хмыкнул, и приятели направились в зал замка.

Потом — совершенно неожиданно — он вдруг сделался серьезным.

— Слушай, а что будет, если она и вправду того?..

— Что «того»? — рассеянно переспросил Парлан, думая в этот момент о хрупком тельце желанной женщины, которая ждала его в огромной кровати Макгуинов.

— Вправду влюбится. Множество девушек бросили свои сердца к твоим ногам. Вполне возможно, что Эмил Менгус поступит так же.

— Вот уж нет. Эмил Менгус не станет этого делать.