Читаем Подбрасывание лисиц и другие забытые и опасные виды спорта полностью

Крикет на лошадях. Совершенно необычайный матч по крикету будет сыгран во вторник 6 мая в Линстед-парке. Команда джентльменов с холма сразится с командой джентльменов из долины. Взнос – одна гинея с человека. Вся игра пройдет верхом. Игра начнется в девять часов и будет доиграна до конца. Судьей в поле будет Джон Хогбен.

По сей день эта заметка остается неразгаданной тайной, так как не существует никаких свидетельств того, как прошел этот матч, с каким счетом завершился и состоялся ли он вообще. Можно было бы предположить, что это был разовый эксперимент, но Стратт пишет, что упоминания о другом подобном матче встречаются в сборнике по спортивной статистике Лиллиуайта Score Sheets, где указано, что в 1800 году сэр Хорас Манн организовал матч по крикету на пони в Харриетшеме в графстве Кент.

Существуют разные теории о том, как мог выглядеть этот спорт. Предполагают, что в нем использовались удлиненные биты и мячи размером с футбольный, чтобы по нему было легче попадать. Предпринимались даже попытки воссоздать игру. Но хотя эта загадка дает пищу для увлекательных размышлений, есть одно наиболее вероятное объяснение: конный крикет – раннее альтернативное название конного поло. Когда британцы впервые столкнулись с этим спортом в Индии, они естественным образом попытались сравнить его с чем-то уже знакомым. Небольшое расследование приводит нас к полезной статье XIX века, опубликованной в справочнике Торнтона Thornton’s Gazetteer. Там английский автор использует термин «конный крикет», чтобы описать поло – любимый досуг народов в индийском регионе Ладакх. Это не единственный пример подобной путаницы: писатель того же периода Годфри Винь тоже вознамерился придумать собственное название для поло, окрестив его «конным хоккеем».

Ослиное побоище

Скачки Палио ди Сиена, проходящие в итальянской Сиене дважды в год, ведут свою историю с XIV века, когда разные контрады (районы города) соперничали в серии жестоких состязаний – гонках, кулачных боях и других турнирах. В те времена спорт был, по сути, лишь формой боевой тренировки; поэтому, в некотором смысле, его жестокость, кажущаяся современному человеку бессмысленной и извращенной, была не только подготовкой к ужасам средневековых битв, но и их последствием. Состязание asinate a pugna, или ослиное побоище, особенно популярное в XVI веке, служит тому хорошим примером.

Действие asinate a pugna – ослиных гонок в сочетании с массовым кулачным боем – разворачивалось на главной площади. Каждая контрада выставляла команду из тридцати бойцов, которые выходили на площадь под знаменем района, ведомые капитаном. С собой они брали осла, с головы до копыт раскрашенного в те же цвета, что и дублеты, штаны и шапки участников команды. Оружие было под запретом: палки и кнуты отбирали, кольца снимали с пальцев. Нарушителей этого правила штрафовали на 50 золотых монет скуди. Команды шли парадом вокруг Пьяцца дель Кампо, пока не приходило время начинать. Бойцы устанавливали флаги команд, а зрители и прочая не участвующая в грядущих сражениях публика освобождали арену и занимали места вокруг площади. Ослов выводили к стартовой линии, а бойцы окружали их плотным кольцом.

Звучал сигнал к началу, и на площади разверзался настоящий ад. Бойцы – а их на площади были сотни – атаковали и ослов других команд, и тех, кто пытался их оседлать и доехать до финиша. Животных били кулаками, пинали, лупили, тянули в разные стороны, валили на землю – делали все что угодно, лишь бы помешать им преодолеть дистанцию. Толпа орала, свистела и хлопала, глядя, как участники обрушивают град оплеух на ослов и друг на друга; стоило кому-то на мгновение взгромоздиться в седло, как через секунду его уже стаскивали оттуда и он вновь исчезал в гуще потасовки. Иногда какой-нибудь команде удавалось даже поднять чужого осла в воздух вместе с седоком и вынести их с арены. После этого пара могла вернуться в гонку только ровно с того же места, где была схвачена, а осла было непросто на это уговорить. Для победы ослу и его наезднику необходимо было дважды объехать площадь по кругу, пробившись сквозь царившую на ней толчею. Победившая контрада получала в качестве награды 40 скуди, а еще 20 распределялись непосредственно между участниками команды. После гонки бойцы были все залиты кровью, а уж о состоянии ослов и говорить не приходится, особенно если вспомнить, что соревнования обычно продолжались больше часа.


Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Формула бессмертия
Формула бессмертия

Существует ли возможность преодоления конечности физического существования человека, сохранения его знаний, духовного и интеллектуального мира?Как чувствует себя голова профессора Доуэля?Что такое наше сознание и влияет ли оно на «объективную реальность»?Александр Никонов, твердый и последовательный материалист, атеист и прагматик, исследует извечную мечту человечества о бессмертии. Опираясь, как обычно, на обширнейший фактический материал, автор разыгрывает с проблемой бренности нашей земной жизни классическую шахматную четырехходовку. Гроссмейстеру ассистируют великие физики, известные медики, психологи, социологи, участники и свидетели различных невероятных событий и феноменов, а также такой авторитет, как Карлос Кастанеда.Исход партии, разумеется, предрешен.Но как увлекательна игра!

Михаил Александрович Михеев , Александр Петрович Никонов , Сергей Анатольевич Пономаренко , Анатолий Днепров , Сергей А. Пономаренко

Детективы / Публицистика / Фантастика / Фэнтези / Юмор / Юмористическая проза / Прочие Детективы / Документальное
Продать и предать
Продать и предать

Автор этой книги Владимир Воронов — российский журналист, специализирующийся на расследовании самых громких политических и коррупционных дел в стране. Читателям известны его острые публикации в газете «Совершенно секретно», содержавшие такие подробности из жизни высших лиц России, которые не могли или не хотели привести другие журналисты.В своей книге Владимир Воронов разбирает наиболее скандальное коррупционное дело последнего времени — миллиардные хищения в Министерстве обороны, которые совершались при Анатолии Сердюкове и в которых участвовал так называемый «женский батальон» — группа высокопоставленных сотрудниц министерства.Коррупционный скандал широко освещается в СМИ, но многие шокирующие факты остаются за кадром. Почему так происходит, чьи интересы задевает «дело Сердюкова», кто был его инициатором, а кто, напротив, пытается замять скандал, — автор отвечает на эти вопросы в своей книге.

Владимир Воронов , Владимир Владимирович Воронов

Публицистика / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?

Проблема Пёрл-Харбора — одна из самых сложных в исторической науке. Многое было сказано об этой трагедии, огромная палитра мнений окружает события шестидесятипятилетней давности. На подходах и концепциях сказывалась и логика внутриполитической Р±РѕСЂСЊР±С‹ в США, и противостояние холодной РІРѕР№РЅС‹.Но СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ публике, как любителям истории, так и большинству профессионалов, те далекие уже РѕС' нас дни и события известны больше понаслышке. Расстояние и время, отделяющие нас РѕС' затерянного на просторах РўРёС…ого океана острова Оаху, дают отечественным историкам уникальный шанс непредвзято взглянуть на проблему. Р

Михаил Сергеевич Маслов , Сергей Леонидович Зубков , Михаил Александрович Маслов

Публицистика / Военная история / История / Политика / Образование и наука / Документальное