Читаем Подбрасывание лисиц и другие забытые и опасные виды спорта полностью

В Европе на медведей охотились с собаками, и в Британии это занятие было настолько популярно, что медведи оказались там полностью истреблены уже к концу первого тысячелетия нашей эры. Одним из видов оружия, используемого средневековыми охотниками, был короткий искривленный меч. Им было удобно рубить ветки, и в роли запасного клинка он тоже был полезен. Сцена с девонширского гобелена из Музея Виктории и Альберта, созданного между 1425 и 1450 годами, показывает, как применялся подобный меч. Загнанный в угол медведь прижал к земле охотника, и тот отчаянным усилием вгоняет лезвие зверю в живот. (Гобелен, впрочем, умалчивает, удалось ли охотнику пережить падение на него тысячефунтовой туши мертвого медведя.) Премудростям не было числа: например, «Книга подлинных секретов искусного охотника», опубликованная в начале XVIII века, рекомендовала охотникам на медведя предварительно обмазаться львиным жиром, поскольку «как только медведь почует его, он бросится наутек», как, вероятно, и всякое существо, имеющее нос.

Ян ван дер Страт в 1578 году создал несколько гравюр, посвященных медвежьей охоте. Они изображали всадников с пиками, которые гнали зверей в сторону ловцов с сетями. Опутанных сетями медведей убивали копьями, под наконечниками которых была закреплена специальная крестовина. Она не давала копью войти слишком далеко и сильно повредить шкуру, а кроме того, останавливала зверя, который, от ярости не чувствуя боли, мог очень глубоко насадиться на древко и добраться до охотника. Самая примечательная из гравюр ван дер Страта посвящена сцене, где облаченный в латы охотник сражается с медведем коротким мечом. На заднем плане мы видим его вооруженных копьями товарищей, наблюдающих за битвой. Хотя иллюстрации и основаны на рассказах, дошедших до художника из вторых уст, они, тем не менее, содержат много точных деталей. Несмотря на явное преувеличение, медвежья охота всегда считалась проверкой характера, так что совсем не сложно представить себе горячих молодых охотников, которые бросались в бой со зверем с одним только коротким мечом, чтобы выказать свою доблесть.

Обычно все же медведя преследовали с собаками, пока не загоняли в угол. На иллюстрациях к трактату Уолтера де Милимета «О благородном, мудром и благоразумном правлении» (De Nobilitatibus, Sapientiis, et Prudentiis Regum, 1326) изображены сцены, где медведей и львов атакуют средневековым длинным мечом. Этот широкий обоюдоострый клинок, который пробивал и кольчугу, и латы, нужно было держать двумя руками, чтобы замахнуться достаточно сильно. Тем не менее для смертельного удара такой меч был слишком коротким – его обладатель оказывался в опасной близости от когтей и клыков; к тому же лезвие часто ломалось. Так что прикончить зверя надлежало охотникам с копьями. Их копья были крепче обычных, длиной в семь футов (примерно 2,1 м), а некоторые еще и с двухфутовым наконечником. Так действовали до тех пор, пока не был изобретен огромный «полутораручный» меч, имевший укрепленное и удлиненное лезвие. Теперь всадники могли атаковать крупных зверей, не спешиваясь. Увидеть охотника с подобным оружием можно на иллюстрациях к немецкой книге XVI века. В Индии на медведей охотились прямо из седла с помощью коротких копий с широкими наконечниками, которые метали, как дротики. Это занятие называлось «закалывание медведя». С упадком популяции медведей добычей стали кабаны (см. «Охота с копьем на кабанов»).

С XVII по XIX век гарпунщики европейских китобойных судов часто переключали свое внимание на белых медведей, если охота на китов шла неудачно. В животных вонзали зазубренные гарпуны и тащили их на корабль веревками, к которым наудачу крепили ленточки и подвязки, подаренные женами и подружками.


Попади-в-петуха. Иллюстрация из книги Джозефа Стратта «Спорт и досуги английского народа» (1801)


Распространение огнестрельного оружия обрекло на гибель многие популяции медведей, особенно когда стала популярной тактика массового загона зверей на стрелков. Отдельно прославилась этим Германия, откуда родом были два страстных любителя подобного развлечения – курфюрсты Саксонии Иоганн Георг I (1585–1656) и Иоганн Георг II (1613–1680). Их грандиозные охоты стоили жизни в сумме семидесяти девяти тысячам оленей, пятидесяти тысячам кабанов, шести тысячам волков и пятистам медведям.

Попади-в-петуха и другие кровавые развлечения с домашней птицей

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Формула бессмертия
Формула бессмертия

Существует ли возможность преодоления конечности физического существования человека, сохранения его знаний, духовного и интеллектуального мира?Как чувствует себя голова профессора Доуэля?Что такое наше сознание и влияет ли оно на «объективную реальность»?Александр Никонов, твердый и последовательный материалист, атеист и прагматик, исследует извечную мечту человечества о бессмертии. Опираясь, как обычно, на обширнейший фактический материал, автор разыгрывает с проблемой бренности нашей земной жизни классическую шахматную четырехходовку. Гроссмейстеру ассистируют великие физики, известные медики, психологи, социологи, участники и свидетели различных невероятных событий и феноменов, а также такой авторитет, как Карлос Кастанеда.Исход партии, разумеется, предрешен.Но как увлекательна игра!

Михаил Александрович Михеев , Александр Петрович Никонов , Сергей Анатольевич Пономаренко , Анатолий Днепров , Сергей А. Пономаренко

Детективы / Публицистика / Фантастика / Фэнтези / Юмор / Юмористическая проза / Прочие Детективы / Документальное
Продать и предать
Продать и предать

Автор этой книги Владимир Воронов — российский журналист, специализирующийся на расследовании самых громких политических и коррупционных дел в стране. Читателям известны его острые публикации в газете «Совершенно секретно», содержавшие такие подробности из жизни высших лиц России, которые не могли или не хотели привести другие журналисты.В своей книге Владимир Воронов разбирает наиболее скандальное коррупционное дело последнего времени — миллиардные хищения в Министерстве обороны, которые совершались при Анатолии Сердюкове и в которых участвовал так называемый «женский батальон» — группа высокопоставленных сотрудниц министерства.Коррупционный скандал широко освещается в СМИ, но многие шокирующие факты остаются за кадром. Почему так происходит, чьи интересы задевает «дело Сердюкова», кто был его инициатором, а кто, напротив, пытается замять скандал, — автор отвечает на эти вопросы в своей книге.

Владимир Воронов , Владимир Владимирович Воронов

Публицистика / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?

Проблема Пёрл-Харбора — одна из самых сложных в исторической науке. Многое было сказано об этой трагедии, огромная палитра мнений окружает события шестидесятипятилетней давности. На подходах и концепциях сказывалась и логика внутриполитической Р±РѕСЂСЊР±С‹ в США, и противостояние холодной РІРѕР№РЅС‹.Но СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ публике, как любителям истории, так и большинству профессионалов, те далекие уже РѕС' нас дни и события известны больше понаслышке. Расстояние и время, отделяющие нас РѕС' затерянного на просторах РўРёС…ого океана острова Оаху, дают отечественным историкам уникальный шанс непредвзято взглянуть на проблему. Р

Михаил Сергеевич Маслов , Сергей Леонидович Зубков , Михаил Александрович Маслов

Публицистика / Военная история / История / Политика / Образование и наука / Документальное