Читаем Подбрасывание лисиц и другие забытые и опасные виды спорта полностью

Постепенно в спорте выделились несколько ключевых фигур. Сюзанна Чаффи, или Помадка Сьюзи, бывшая профессиональная модель и олимпийская горнолыжница, прославилась в лыжном балете в начале 1970‐х, что помогло ей стать лицом рекламной кампании бальзама для губ ChapStick – отсюда и ее вездесущее прозвище. Сочетавшая красоту и феноменальную легкость, идеально подходившие для этого спорта, Чаффи пришла в лыжный балет после того, как заняла 28‐е место в даунхилле на зимних Олимпийских играх 1968 года в Гренобле – сама она объясняла свой результат неправильным воском на лыжах. Несмотря на позорный результат, зрители запомнили ее облегающий блестящий гоночный комбинезон, и во фристайл она перешла, уже будучи известной. Помадка трижды была мировой чемпионкой по фристайлу с 1971 по 1973 год, причем соревнуясь как с женщинами, так и с мужчинами – потому что тогда не было отдельного женского дивизиона. Ее фирменные движения, в том числе невероятный шпагат Сьюзи – когда она садилась на полный продольный шпагат, балансируя на кончиках лыж, – сделали ее настоящей легендой. Она стала первой женщиной, приглашенной в Олимпийский комитет США, и стала основательницей Всемирного спортивного фонда вместе с Биллом Брэдли, Джеком Келли и Мохаммедом Али.

Благодаря Помадке спорт получил мощный заряд гламура, а вскоре появление еще одного спортсмена вывело шоу-элементы на новый уровень. В 1975 году появился Алан Шонбергер по прозвищу Марионетка и сразу начал занимать первые места в соревнованиях. Одетый в черное, с лицом, скрытым толстым слоем клоунского грима, Шонбергер, бывший танцор и профессиональный мим, нашел дисциплину, которая ему идеально подходила.

Шонбергеру, который никогда не раскрывал свой возраст, «потому что хотел остаться загадкой», поначалу непросто давался переход в лыжный балет: он сломал плечо и ребра, пробил легкое и чуть не откусил себе язык. «Мой врач велел мне под страхом смерти прекратить выступления», – позже рассказывал он. Но в 1975 году, после летней подготовки на лично спроектированном тренажере из скалок, он заявился на первое соревнование сезона в Стоу, штат Вермонт, где выступил с программой под Баха и попал в прямой эфир канала АВС. Тогда Шонбергер решил сосредоточиться на лыжном балете, сбрил свои усы мима и на следующий год выиграл мировой чемпионат по лыжному балету.

Но после ураганного года перелетов, вечеринок и журналистов Шонбергер начал уставать от постоянных ужесточений правил, и это стало прорываться наружу. Загуляв с итальянским водителем снегоуборочной машины, он убедил того отдать ему управление и снес кочки-трамплины на трассе, подготовленной для завтрашнего соревнования. Когда его наказали за отсутствие лыжных палок, он сымпровизировал сложный танец, высмеивающий это решение. На последнем этапе сезона в 1977 году, когда Шонбергер должен был выиграть второй титул, он все бросил прямо посреди программы. Жестом он попросил звукорежиссера отключить музыку, снял лыжи и просто ушел. «Это выглядело агрессивно, но я просто хотел показать: пусть моя программа и была балетной, на самом деле я во все это ввязался, потому что хотел танцевать».

Запрет на усложнение акробатических элементов вскоре привел лыжный балет к упадку. Яркие костюмы постепенно уходили в прошлое, а вместе с ними падал интерес публики. «Они вырвали спорту сердце», – сказал Шонбергер. Несмотря на статус показательного вида спорта на Олимпиадах 1988 и 1992 годов, лыжный балет так никогда и не получил заслуженного (по мнению поклонников) признания и вскоре растворился в небытии, оставив весь мир задумчиво чесать в затылке: не была ли это какая-то сложная галлюцинация?

Ходули против бегунов и лошадей

В XIX веке департамент Ланды в Гаскони (Франция) состоял по большей части из болот, топей и мокрых песков, а дорог было мало. Жили там преимущественно пастухи, разводившие овец, и, чтобы путешествовать по пересеченной местности, они использовали ходули. Эти ходули назывались «шанги» – буквально «длинные ноги»: выше пяти футов (примерно полтора метра), они были снабжены специальными седлами и застежками для устойчивости. Мужчины также ходили с длинным посохом, с помощью которого удерживали баланс и погоняли овец. Когда наступало время отдыха, посох превращал ходули в треногу, так что они могли не снимать ходули и, оставаясь в воздухе, вязали или пряли на прялке, которую носили на поясе рядом с ружьем от волков. Дополнительная высота от ходуль предоставляла пастухам еще одно преимущество: дальность обзора, которая позволяла заранее видеть хищников и лучше контролировать стадо. Ландцы с детства учились ходулям и были поводом для национальной гордости. Когда императрица Жозефина встретилась с Наполеоном в Байонне в 1808 году, ее сопровождала группа на ходулях, которая легко не отставала от запряженной кареты. Ходоки потом развлекали Жозефину гонками и трюками на ходулях.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Формула бессмертия
Формула бессмертия

Существует ли возможность преодоления конечности физического существования человека, сохранения его знаний, духовного и интеллектуального мира?Как чувствует себя голова профессора Доуэля?Что такое наше сознание и влияет ли оно на «объективную реальность»?Александр Никонов, твердый и последовательный материалист, атеист и прагматик, исследует извечную мечту человечества о бессмертии. Опираясь, как обычно, на обширнейший фактический материал, автор разыгрывает с проблемой бренности нашей земной жизни классическую шахматную четырехходовку. Гроссмейстеру ассистируют великие физики, известные медики, психологи, социологи, участники и свидетели различных невероятных событий и феноменов, а также такой авторитет, как Карлос Кастанеда.Исход партии, разумеется, предрешен.Но как увлекательна игра!

Михаил Александрович Михеев , Александр Петрович Никонов , Сергей Анатольевич Пономаренко , Анатолий Днепров , Сергей А. Пономаренко

Детективы / Публицистика / Фантастика / Фэнтези / Юмор / Юмористическая проза / Прочие Детективы / Документальное
Продать и предать
Продать и предать

Автор этой книги Владимир Воронов — российский журналист, специализирующийся на расследовании самых громких политических и коррупционных дел в стране. Читателям известны его острые публикации в газете «Совершенно секретно», содержавшие такие подробности из жизни высших лиц России, которые не могли или не хотели привести другие журналисты.В своей книге Владимир Воронов разбирает наиболее скандальное коррупционное дело последнего времени — миллиардные хищения в Министерстве обороны, которые совершались при Анатолии Сердюкове и в которых участвовал так называемый «женский батальон» — группа высокопоставленных сотрудниц министерства.Коррупционный скандал широко освещается в СМИ, но многие шокирующие факты остаются за кадром. Почему так происходит, чьи интересы задевает «дело Сердюкова», кто был его инициатором, а кто, напротив, пытается замять скандал, — автор отвечает на эти вопросы в своей книге.

Владимир Воронов , Владимир Владимирович Воронов

Публицистика / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?

Проблема Пёрл-Харбора — одна из самых сложных в исторической науке. Многое было сказано об этой трагедии, огромная палитра мнений окружает события шестидесятипятилетней давности. На подходах и концепциях сказывалась и логика внутриполитической Р±РѕСЂСЊР±С‹ в США, и противостояние холодной РІРѕР№РЅС‹.Но СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ публике, как любителям истории, так и большинству профессионалов, те далекие уже РѕС' нас дни и события известны больше понаслышке. Расстояние и время, отделяющие нас РѕС' затерянного на просторах РўРёС…ого океана острова Оаху, дают отечественным историкам уникальный шанс непредвзято взглянуть на проблему. Р

Михаил Сергеевич Маслов , Сергей Леонидович Зубков , Михаил Александрович Маслов

Публицистика / Военная история / История / Политика / Образование и наука / Документальное