Подлинная история русского и украинского народа

Обыски в домах священников ничего не дали, но их доставили в тюрьму. Они давно находились под подозрением властей, потому что оба умышленно и осознанно перешли из униатства в православие, оба учились в Российской империи, в Житомирской духовной семинарии, и оба были там же рукоположены в сан. Через несколько дней после ареста священников задержали двух студентов Львовского университета. Василя Колдру обвинили в создании читален в русских селах, а Семена Бендасюка — в пропаганде «русского патриотизма».

По обвинению в госизмене и шпионаже всем четверым полагалась смертная казнь, причем Сандович, Гудима и Бендасюк не были отпущены под залог, их держали в тюрьме все два года, пока шло следствие. Польские, немецкие, украинские газеты Австро-Венгрии в те годы хором писали о том, что Галиция наводнена русскими шпионами, что им передают из России деньги на борьбу против Габсбургской монархии, что при обысках у священников нашли тысячерублевые купюры, при том, что таких вообще в России тогда не печатали. Но статьи о русском заговоре появлялись снова и снова.

Доказать вину русских активистов властям очень хотелось, но было сложно, потому что за пропаганду православия священников наказать никак не могли, за русские читальни студентов — тоже. Доказать измену и шпионаж тоже не выходило, потому что основой обвинения были доносы и показания полицейских провокаторов. Улик — денег, листовок, запрещенной литературы, в суд предоставить так и не смогли. Те книги, что изъяли при обысках, австрийским законам не противоречили. Например, «Тарас Бульба» на русском языке не смогли признать подрывной литературой.

Свидетелями обвинения, помимо полицейских, выступали и активисты украинских партий. Адвокаты же позвали в суд крестьян, прихожан Гудимы и Сандовича, их пришло более ста человек, и все они говорили лишь о том, что да, священники — люди, глубоко верящие и в общность Руси, и в православное единение. Но наказывать за мысли и убеждения научились только сейчас, и то лишь на Украине. И хотя прокурор просил признать обвиняемых виновными в измене, присяжные 6 июня 1914 года признали русских активистов невиновными по всем пунктам обвинения, и их тут же освободили из-под стражи.

Семен Бендасюк и Василь Колдра почти сразу после этого уехали в Россию. Их это спасло. Потому что через два месяца началась Первая мировая война. И судьба оставшихся в Галиции Максима Сандовича и Игнатия Гудимы сложилась трагически. Но об этом чуть позже.

Особую роль во Львовском процессе сыграла позиция некоторых российских политиков и российской прессы, которая писала, что этот суд демонстрирует очевидный произвол австрийских властей. А еще в один из дней в зале суда появились депутаты Государственной Думы.

«…среди них и настоящий украинец — депутат Макогон, и они, войдя в зал, публично, во время заседания суда, поклонились до земли сидящим на скамьях подсудимых, со словами: «Целуем ваши вериги!»[39]

Их было четверо, и их поступок заслуживает того, чтобы назвать их поименно. Священник Вячеслав Якубович, священник Михаил Митроцкий, земледелец Павел Макогон, адвокат Валериан Лашкевич. Потому что это был один из тех редких случаев, когда представители Российской империи вступились за Галицкую Русь. Тех российских деятелей, кто помогал русинам в 19 — начале 20 века, можно буквально пересчитать по пальцам. Это не фигура речи. Их было на самом деле мало, а сама Российская империя галицийских русских словно и не замечала. За это предательство, за наплевательское отношение к русскому делу и к росту украинских настроений, империя заплатила сполна. Но еще большую, страшную цену заплатила Карпатская Русь, залитая кровью в 1914 году.

Глава 12Карпатская Русь и русские либералы. или немного о любви к России

В 1911 году, выступая перед депутатами Государственной Думы, граф Владимир Бобринский, один из правых лидеров, сказал: «Как любить Русь и бороться за нее, надо всем нам поучиться у галичан».