«Центром нелегальной жизни украинцев в столице является их клуб (Николаевская улица, дом № 29), в коем концентрируются различные по убеждениям элементы этой национальности, но связанные между собою общностью интересов ее, — инженеры, адвокаты, студенчество, курсистки и рабочие. Здесь разновременно, с разрешения администрации, устраиваются вечеринки, концерты, читаются рефераты и лекции. Тут же и сорганизовалось общество «украйнознанства», учредив своими силами курсы «украйноведение», дав им в своей среде приличное целям «самоопределения» наименование «Наша школа». Курсы эти имеют отделы, которые и выполняют следующую намеченную программу: 1) история Украины, 2) литература, 3) украинский язык (история и теория), 4) экономия Украины, 5) общественное движение Украины, 6) положение Украины как отдельной провинции»[54].
Вся эта деятельность, конечно, давала свои плоды. Как и суетливые попытки власти что-то исправить, которые делали ситуацию только хуже. Совпадение или нет, но киевский Майдан 2014 года случился почти ровно через сто лет после самого первого в русской истории массового выступления украинских националистов. 26 февраля 1914 года в Киеве собирались праздновать столетие со дня рождения Тараса Шевченко. Власти, которые до этого ничего не делали для того, чтобы пресечь малороссийский сепаратизм, которые годами не обращали внимания на растущего националистического монстра, вдруг мероприятия запретили. И в знак протеста по всему Киеву стали собираться студенты, рабочие, мещане, они требовали разрешить торжества. Газеты писали: