Подлинная история русского и украинского народа

«Спорят о том, какой уклон представляет главную опасность, уклон к великорусскому национализму или уклон к местному национализму? При современных условиях это — формальный и поэтому пустой спор. Глупо было бы давать пригодный для всех времен и условий готовый рецепт о главной и неглавной опасности. Таких рецептов нет вообще в природе. Главную опасность представляет тот уклон, против которого перестали бороться и которому дали таким образом разрастись до государственной опасности. На Украине еще совсем недавно уклон к украинскому национализму не представлял главной опасности, но когда перестали с ним бороться и дали ему разрастись до того, что он сомкнулся с интервенционистами, этот уклон стал главной опасностью. Вопрос о главной опасности в области национального вопроса решается не пустопорожними формальными спорами, а марксистским анализом положения дел в данный момент и изучением тех ошибок, которые допущены в этой области».

Русский язык получил равные права с украинским на Украине только в 1938 году, тогда было принято официальное постановление об обязательном изучении русского языка в школах, в украинских в том числе. Но главное было сделано. Большевики смогли за рекордно короткие сроки создать новую идентичность, написать историю Украины. В первой главе я как раз начинал с этого: откуда появился термин Киевская Русь и за что академик Борис Греков получил Сталинскую премию. Именно в 20-е и 30-е годы 20 века в СССР была заложена основа будущего независимого украинского государства и, самое главное, основа его идеологии. Никто до большевиков не реализовывал украинский проект в таком масштабе. А украинский национализм в его самых жутких и жестоких проявлениях действительно сформировался. Только много западнее, в Галиции и на Волыни.

Глава 17Галиция между двумя войнами

Первая мировая война стала приговором не только для Российской империи. Ее не пережили ни Османская, ни Германская империя, ни Австро-Венгрия. Но в начале 1918 года еще никто не знал, чем закончится война, и украинским политикам казалось, что если в России получилось создать «самостийную Украину», то, возможно, недалек и тот день, когда Галиция сможет присоединиться к Украинской народной республике. Точнее, наконец объединить все «украинские земли» вокруг Галицийского Пьемонта, под крылом Вены. Украинским деятелям казалось, что теперь-то вполне может реализоваться проект уже, конечно, не Украинского королевства, но общеукраинской республики, которая могла бы стать частью Австро-Венгрии, получив при этом значительные полномочия. И ведь уже мало что могло этому помешать. В Киеве уже сидели свои, проверенные люди, тот же Грушевский, который и историю Украины сочинил, и для создания языка столько сделал. И более того, Украина ведь оказалась к весне 1918-го оккупирована немцами и австрийцами. То есть сама логика событий указывала на то, что вот-вот будет рождено новое государство на карте Европы. Правда, в Вене и Берлине никто даже не собирался прислушиваться к мнению каких-то там болтунов из Львова, окопавшихся в Вене, и никакого «воссоединения» Украинского государства с Галицией в планах немецких министров и военных не было. Ну не собиралась Вена сама разрушать свою империю и отпускать Галицию в свободное плавание, когда того же хотели чехи, словаки, хорваты, румыны и венгры. Но тем не менее до осени 1918 года Головная Украинская Рада надежды не теряла.

Все изменилось в первой половине октября, когда положение Германии и Австро-Венгрии на фронтах стало катастрофическим. И все посыпалось, причем ровно по той же схеме, по которой разваливалась Российская империя. Венгры рискнули вести свою, независимую от Вены, политику и отозвали с фронта венгерские подразделения. То же самое сделала и Прага, чехи также покинули окопы. Поскольку армия империи формировалась не по национальному, а по территориальному принципу, из представителей разных национальностей, то после демарша Будапешта и Праги армия империи уполовинилась и по сути существовать перестала.