Подлинная история русского и украинского народа

«Появление стихотворений Шевченка интересно не для одних только страстных приверженцев малороссийской литературы, но и для всякого любителя истинной поэзии. Его произведения интересуют нас совершенно независимо от старого спора о том, возможна ли малороссийская литература: спор этот относился к литературе книжной, общественной, цивилизованной, — как хотите называйте, — но во всяком случае к литературе искусственной, а стихотворения Шевченка именно тем и отличаются, что в них искусственного ничего нет. Конечно, по-малороссийски не выйдет хорошо «Онегин» или «Герой нашего времени», так же, как не выйдут статьи г. Безобразова об аристократии или моральные статьи г-жи Тур о французском обществе. Конечно, все эти статьи можно перевести и на малороссийский язык, но считать этот язык действительным малороссийским будет великое заблуждение. Те малороссы, которым доступно все, что занимает Онегина и г-жу Тур, говорят уже почти по-русски, усвоивши себе весь круг названий предметов, постепенно образовавшийся в русском языке цивилизациею высших классов общества. Настоящие же малороссы, свободные от влияния русского языка, так же чужды языку книжной литературы, как и наши простолюдины. Ведь и у нас язык литературы — собственно, не русский, и через сто лет над нами, конечно, будут так же смеяться, как мы теперь смеемся над языком ассамблей петровского времени»[12].

Тарас Шевченко

На жизни и творчестве Тараса Шевченко нет смысла сейчас останавливаться подробно. Прежде всего потому, что в формировании украинской идеологии в 19 веке он не сыграл столь уж важной роли. Для современников он был скорее «молодой, интересный провинциальный автор», пишущий необычные стихи на одном из российских диалектов. При этом стоит отметить очень важную деталь — в стихах Шевченко не встречается слово «украинец». Козаки населяют шевченковскую стихотворную Украину. Никаких украинцев там нет, а главный враг — москали. Хотя и жиды, и поляки ничем не лучше. Ну и немцы. Его строки «Я так її, я так люблю мою Україну убогу, що проклену святого Бога, за неї душу погублю!» — это почти что бандеровское «Україна понад усе». Националист, человеконенавистник и ко всему прочему певец классовой и социальной ненависти. Идола украинства из Шевченко сделали гораздо позже, уже во времена СССР, когда появился целый культ Шевченко — поэта из народа, с трудной судьбой, который боролся с царизмом, за лучшую судьбу простых людей, да еще и писал по-украински и пострадал от произвола властей, побывал в ссылке. Его подрихтованная и прилизанная биография — без упоминаний о пьянстве, русофобии, антисемитизме — очень подходила советской пропаганде. Русский писатель малороссийского происхождения Георгий Данилевский оставил после себя не только увлекательные исторические произведения, но и крайне интересные воспоминания о современниках, в частности о Николае Васильевиче Гоголе, с которым Данилевский был дружен. Так вот в советских изданиях воспоминаний старательно вымарывался один эпизод, а именно мнение Гоголя о Шевченко и опытах написания прозы на «малороссийском языке». Это произошло, когда Данилевский и Осип Бодянский, тоже малоросс, глава кафедры истории и литературы славянских наречий Московского университета, посетили Гоголя и долго говорили с ним о литературе. Совсем запретить воспоминания Данилевского о Гоголе советская цензура не могла, но и оставить там такое было решительно невозможно: