Подлинная история русского и украинского народа

И вот еще пример. Книга «Галичина и еи русски жители», Вена, 1896 год, автор — известный в Австрийской империи журналист и этнограф Григорий Купчанко:

«Въ давнихъ, незапамятныхъ часахъ въ сторонахъ, где теперь лежатъ Галичина, Буковина, Угрія и т. д., жили розлични чужи, нерусски народы. Въ часъ около Рождества Христового въ сторону, где теперь лежатъ Галичина, Буковина, Угрія и т. д., прійшолъ народъ, который называлъ себе Словянами або Славянами.

Словянами або Славянами тъ давни жители Галичины называли себе для того, що они розумъли слова своей бесъды або розмовы и що они були дуже славни (храбри) въ борьбъ (войнъ) съ другими, несловянскими народами, слова которыхъ они не розумъли и которыхъ они черезъ то прозвали нъмыми людьми або Нъмцами».

В 1848 году впервые за 500 лет оторванные друг от друга историческими катаклизмами и бурями Россия и Галицкая Русь встретились лицом к лицу. Русские войска генерала Ивана Паскевича шли из России на подавление венгерского восстания через Закарпатье и Галицию. Местные русские, или, как они чаще называли себя на немецкий манер, русины, общались с русскими военными практически на одном языке, ходили на богослужения, совершаемые полковыми русскими священниками, каждый день все больше убеждаясь, что они единый народ, где бы кто ни жил: во Львове, Киеве, Москве… Русский военный писатель Петр Алабин, участник того похода, вспоминал:

«Чем глубже проникали мы в Галицию, тем радушнее встречали прием не только от крестьян, но и со стороны интеллигенции… Нас ждала, нами восхищалась, нами гордилась, торжествовала и ликовала при нашем вступлении в Галицию партия русинов, составляющих три части всего населения Галиции…

Русский народ в Галиции все время польского над ним владычества хранил неприкосновенно свои обычаи, свой русский язык, конечно, несколько в искаженном виде (на котором теперь пишутся, однако, стихи, песни, значительные литературные произведения, учебники, даже издается газета «Зоря Галицка»), но религия его предков исказилась унией. Впрочем, униатские ксендзы русинов, может быть, разделяя сочувствие к нам своей паствы, по-видимому, искренно нам преданы. Многие из них приходили поближе познакомиться с нами, откровенно нам высказывая, что они гордятся нами, как своими братьями, перед немцами и поляками, и сопровождали нас приветами и благословениями»[20].

Есть воспоминания современников похода о том, что вокруг русских солдат была такая обстановка, что многие из них были даже убеждены, что они находятся еще в России, и спрашивали, «где ж будет наконец земля неприятельская, мадьярская».

На фоне общего национального русского ренессанса Галиции эта встреча произвела огромное впечатление и на интеллигенцию, и на простых крестьян. Вдруг, после сотен лет угнетения, национального унижения, люди поняли, что они часть большого русского мира. Но Российская империя предала Галицкую Русь второй раз. Если бы Петербург тогда решил забрать Галицию у Австро-Венгрии, то официальная Вена ничего не смогла бы противопоставить силе русского оружия. Ослабленная войной страна была рада, что вообще уцелела, и то благодаря лишь русским штыкам. Вместо этого Россия спокойно вывела свои войска и даже не подумала о возможности возвращения части русского народа под свою опеку. Историк Андрей Дикий по этому поводу писал: