Подлинная история русского и украинского народа

Тут, правда, стоит сказать, что популяризации украинской идеи и идей народовцев послужили действия русского правительства. А именно Валуевский циркуляр. Его текст воспринимался как откровенное подавление национального выбора. Хотя тут налицо, конечно, несколько искаженное восприятие действительности радикальной молодежью. Австрийское правительство, например, в 1822 году запретило ввоз русских книг (именно на основе этого закона изымали тираж «Русалки Днестровой»), а в 1860-е ограничило преподавание на русском. При этом Австрия казалась образцом демократии, а Россия — ясное дело, тюрьмой народов. Но стоит понимать, на каком фоне все эти события разворачивались, по всей Европе шли восстания и революции, это была «весна народов», когда люди переставали себя осознавать просто подданными империй. Национальное самосознание начинало доминировать над имперским. Так что Галиция и Малороссия не были каким-то исключением из правил, не считая того, что сербы или хорваты, венгры или словаки были известны с давних времен как нации со своей историей и традициями, литературой и культурой. Украинскую нацию никто не знал, украинскую нацию еще предстояло сформировать и сочинить. И язык стал движущей силой этого процесса.

Собственно «народовцы» в Галиции, создавая свой язык для народного просвещения, ничего особенно нового не придумали. Поскольку в России уже была литература на малороссийском наречии, то образец для подражания у них был. А поскольку в Галиции поселилось немало украинствующей молодежи, то и процесс пошел довольно быстро. В 1868 году во Львове было основано общество «Просвита» — для распространения среди русских галичан книг на малороссийском диалекте (ну или если читателю угодно, то языке). А в 1872 году во Львов приехал бывший участник Кирилло-Мефодиевского братства Дмитрий Пильчиков, он привез с собой тысячу гульденов для открытия «Товариства имени Шевченка», которое было призвано объединить усилия галицких и малороссийских украинофилов для литературной и издательской работы. «Товариство имени Шевченка» сначала развивалось слабо, а с 1894 года, получив поддержку австрийских властей, оно стало локомотивом украинского движения.

Народный русский язык галицких крестьян за 500 лет польского влияния, конечно же, вобрал в себя немало полонизмов и немецких слов. И в процессе создания нового языка, к которому подключились поляки, появился особый язык, который отличался и от малороссийского говора, и от местных галицко-русских наречий. Правда сказать, поначалу этот язык не понимал никто, ни поляки, ни русские, и даже малороссийские «украинцы» понимали его с трудом. Но именно он стал основой того украинского языка, которым сейчас пользуются на Украине.

«Все польские чиновники, профессора, учителя, даже ксендзы стали заниматься по преимуществу филологией, не мазурской или польской, нет, но исключительно нашей, русской, чтобы при содействии русских изменников создать новый русско-польский язык», — писал в те годы общественный деятель Галиции и Закарпатья Адольф Добрянский. С помощью польских профессоров и малороссийской кулишовки переделали кириллический алфавит, чтобы сделать его максимально не похожим на русский. Реформированный алфавит в приказном порядке ввели в школах. И при этом власти всячески поддерживали именно «народовцев», давая им финансирование и политические преференции. Однако что интересно — «народовцы» все еще считали себя русскими. Не украинцами. «Наш язык идет на польское решето, — писал галицкий писатель и общественный деятель священник Иоанн Наумович. — Здоровое зерно отделяется как московщина, а высевки остаются нам по милости».

Когда сам Пантелеймон Кулиш, посетив Галицию, пожив во Львове и пообщавшись с «народовцами» и местными «украинцами», понял, для чего идут эти языковые эксперименты, он ужаснулся. То есть он по-прежнему считал, что надо работать над малороссийским, украинским языком. Но он все еще по старинке считал, что русские и малороссы — части одного народа. Для нового поколения это уже было не так. Он писал одному из народовцев Омеляну Партицкому: