Подлинная история русского и украинского народа

«Клянусь, что если ляхи будут печатать моим правописанием в ознаменование нашего раздора с Великой Русью, если наше фонетическое правописание будет выставляться не как подмога народу к просвещению, а как знамя нашей русской розни, то я, писавши по-своему, по-украински, буду печатать этимологической старосветской орфографией. То есть — мы себе дома живем, разговариваем и песни поем не одинаково, а если до чего дойдет, то разделять себя никому не позволим. Разделяла нас лихая судьба долго, и продвигались мы к единству русскому кровавой дорогой, и уж теперь бесполезны ляхские попытки нас разлучить».

Интересная деталь, австрийский подданный Омелян Партицкий развивал и пропагандировал украинский язык, украинскую литературу. Но себя он все еще считал русином, русским. Он основал во Львове организацию украиноязычных педагогов, которую назвал — вот удивительное дело — «Руське Педагогичне Товариство». То есть русское педагогическое общество. Никак по-другому на современный русский язык эту фразу перевести невозможно при всем желании. Известно и такое письмо Кулиша:

«Вам известно, что правописание, прозванное у вас в Галиции «кулишивкой», было изобретено мною в то время, когда все в России были заняты распространением грамотности в простом народе. С целью облегчить науку грамоты для людей, которым некогда долго учиться, я придумал упрощенное правописание. Но теперь из него делают политическое знамя… Видя это знамя в неприятельских руках, я первым по нему ударю и отрекусь от своего правописания во имя русского единства».

Пантелеймон Кулиш в начале 1880-х годов, когда Галиция стала центром украинства, прожил там почти три года. К этому времени он сильно изменил свои взгляды. Во-первых, потому, что стало ясно, что «История русов», оказавшая такое влияние на целое поколение, — это подделка. А во-вторых, Кулишу стало очевидно, что большинство украинствующей интеллигенции плохо образовано, плохо знает историю, живет дикими мифами о вольных казачьих временах, используя эти мифы вместо подлинных знаний в своих рассуждениях и творчестве. Он стал высказываться об украинофилах крайне язвительно, а уж в Галиции духовный и образовательный уровень этих деятелей оказался еще ниже, чем он видел в Малороссии. В книге «Крашанка», выпущенной в 1882 году там же, во Львове, он пишет об украинофилах как о людях, не умеющих «подняться до самоосуждения, будучи народом, систематически подавленным убожеством, народом последним в цивилизации между славянскими народами».

«Я приехал в вашу подгорную Украину оттого, что на днепровской Украине не дают свободно проговорить человеческого слова; а тут мне пришлось толковать с телятами. Надеюсь, что констатируя факты способом широкой исторической критики, я увижу вокруг себя аудиторию получше. С вами же, кажется, и сам Бог ничего не сделает, такие уж вам забиты гвозди в голову».

Кулиш уехал из Галиции, и до конца жизни он хоть и писал и говорил на украинском, но так и не смог стать полноценным украинским националистом. Он еще в ссылке написал «Записки о южной Руси», в двух томах. Не об Украине, а о Руси.

Под конец жизни Кулиш создает три фундаментальных труда: «История воссоединения Руси» в трех томах, отдельным томом вышли «Материалы для Истории воссоединения Руси», и затем в 1888 году он пишет «Отпадение Малороссии от Польши (1340–1654)», также в трех томах. О казаках, о галицких «народовцах» он пишет вещи уничижительные, разрушая мифологию «казачьего рыцарства»: