Подлинная история русского и украинского народа

«Повтікавши од Хмельничан у Харківщину, Вороніжчину і т. д. величали ми себе татарською назвою «козаки», а свій край і в нових слободах і в давніх займищах звали польським словом Ukraina (по-російськи — Украйна) і плакались над сим словом, неначе в приказці Бог над раком. Тепер ми бачимо, що з давніх-давен були радними з Руссю московською і вірою, й мовою, через те налічуєте Ви нас по московських державах до 40 мільйонів. Розлучив нас із ними лях, кохаючись у козаках поти, поки вони його спалили й зарізали, а недопалену і недорізану Ляхву піймала за чуб правою рукою Москва, держучи лівою за чуба ж таки козака. Навіть хохлом зве нас Москаль через те, що ми взяли на себе образ і подобіє свого наставника Ляха».

(«Побежав от Хмельничан в Харьковскую, Воронежскую и т. д., величали мы себя татарским названием «казаки», а свою землю и в новых слободах, и в древних займищах звали польским словом Ukraina (по-русски — Украйна) и плакались над этим словом, как будто в поговорке Бог над раком. Теперь мы видим, что с давних времен были едиными с Русью московской и верой, и языком, потому нас вместе с ними почти 40 миллионов. Разлучил нас с ними поляк, дружа с казаками, до тех пор, пока они его сами не сожгли и зарезали, а недожженного и недорезанного Поляка поймала за волосы правой рукой Москва, держа левой рукой за чуб козака. Даже хохлом зовет нас Москаль за того, что мы взяли на себя образ и подобие своего наставника Поляка».)

Но вернусь все же к Галиции. Там еще в 70-е годы 19 века мало кто понял бы, что написал Пантелеймон Кулиш. Хотя реформа языка при поддержке австрийских властей шла активно. Слова из русского литературного языка, которым пользовалась русская интеллигенция, заменялись на правильные, истинно галицкие, или «украинские». «Направление» — «напрям», «современный» — «сучасний», «общество» — «товариство» или «суспільство». Вся москальская лексика выжигается каленым железом. На новом языке стали печатать и школьные учебники. Учителя пытались объяснить, что они в таком виде не понятны ни ученикам, ни самим учителям. Но недовольных учителей увольняли из школ. Русских чиновников, которые говорили о глупости и опасности реформы, выгоняли с работы. Писателей и журналистов, которые применяли дореформенное правописание, преследовали, как москальских агентов. Галицко-русский писатель Василий Ваврик вспоминал в своей книге «Терезин и Талергоф»:

«Крестьянину трудно было сразу перекреститься с русина на украинца. Ему тяжело было потоптать то, что было для него святым и дорогим. Еще тяжелее было ему понять, почему украинские профессора как-то туманно, хитро и блудно меняют Русь на Украину и путают одно имя с другим. Всем своим существом народ осознал, что творится неправда, фальшь, измена…»