Подражатель

– Это было словно… мы вдвоем против всего мира, если вы меня понимаете. Я обычно замечала, куда он идет… и с кем, – уточнила она и вздохнула, чтобы успокоиться. – Был такой мужчина… типа, очень стремный. Не то чтобы с ним конктрено что-то было не так, но знаете, иногда же у вас просто появляется предчувствие, да? В любом случае, он постоянно приходил увидеться с Альфи. В смысле, каждый вечер. Постоянно трогал его за руку, когда они разговаривали, и все такое. Он был там той ночью… Той ночью. Он был там, и он не возвращался с тех пор.

Она уронила окурок на землю и затоптала его, как особо отвратительного паука, поэтому Винтер, последовав ее примеру, с радостью избавился от ужасной штуки.

Она странно на него взглянула:

– У вас еще половина оставалась.

– Да, но я скурил лучшую половину, – сказал он ей мудро, доставая свой блокнот. – Знаете, как его звали?

– Роберт, – тут же ответила она и покачала головой. – Но фамилию не знаю.

– Можете его описать?

– Вашего возраста, наверное, – пожала плечами она. – Странная прическа, вроде как стрижка боб, волосы всегда лезли ему в глаза. Худой. Атлетичный… Высокий.

– Вы очень помогли, – сказал Винтер, записывая ее слова.

– О, это ничто, – отозвалась она. – К третьему его визиту мне пришлось попробовать убедить его купить абонемент, чтобы узнать какие-то детали. Но он отказывался, поэтому я проследила за ним до его машины.

Винтер сохранил невозмутимое выражение лица, но почувствовал, как его сердце забилось чаще.

– Вы случайно не запомнили цвет или модель?

– Vauxhall Cavalier. Один и шесть литра. Бордовый. На регистрационном диске печать Уондсуэрта. Я и номер запомнила, – сказала она, передавая ему сложенный лист бумаги.

Винтер выглядел одновременно ошеломленным, благодарным и так, будто его сейчас стошнит.

– Из вас получился бы отменный детектив.

– Как я и говорила, он показался мне подозрительным… – робко улыбнулась она. – Вы не курите, не так ли?

– Нет, – признал он, открывая дверь и подгоняя ее вернуться внутрь. – Так что я немного проблююсь, а затем приступлю прямо к делу, – пообещал он, уже направляясь прямиком к туалетам, чтобы воплотить в жизнь первый пункт своего плана.

Свет погас.

Держась в тени, Чеймберс наблюдал, как Тобиас Слип запирает дверь, не замечая детектива, прячущегося в арке, ни когда он пробежал мимо через хлещущий дождь, ни пока разворачивал свой фургон, освещая периметр двумя яркими фарами как маяком.

Глядя, как темнота заглатывает ржавый автомобиль, Чеймберс бросился к двери и вверх по пожарной лестнице к уязвимому окну кабинета. Убедившись, что горизонт чист, он ткнул локтем в одну из плохо подогнанных створок, и звук битого стекла затерялся в шуме нарастающего шторма. Он потянулся внутрь и ослабил защелку, приоткрывая окно достаточно, чтобы перекатиться через стол и неграциозно приземлиться с другой стороны.

Включив фонарик, он закрыл то, что осталось от окна и положил найденную снаружи ветку среди осколков, чтобы нанесенный ущерб можно было списать на летящий обломок, а не на отчаявшегося детектива.

Для начала он просмотрел документы на столе, выискивая любое упоминание «Мыслителя», Родена, «Пьеты», Микеланджело, плавательных бассейнов, больниц – чего угодно, что могло связать Слипа с убийствами. Потом он перешел к ящикам, и вскоре его охватило недовольство, когда он ничего не нашел среди чеков из бара, налоговых деклараций и фотографий реставрационных проектов на разных стадиях готовности.

Сдавшись и отдавая себе отчет, что каждую проведенную там минуту он ставит на кон свою карьеру, он открыл дверь в главное помещение. Статуи внизу прорезались в полутьме нервирующими силуэтами – как четыре стража, затаившиеся в ожидании.

Спускаясь на нижний уровень, он замер, сбив ногой что-то тяжелое с последней ступеньки. Предмет ударился оземь, прозвучав в тишине как раскат грома, прежде чем врезаться в металлический ящик для инструментов.

Все снова затихло.

Собравшись с духом, Чеймберс посветил фонариком, оценивая ущерб.

– Черт, – пробормотал он, увидев уличающий ручеек жидкости, скользящий по полу и все еще обильно льющийся из канистры.

Решив, что он мало чего может с этим сделать, он подошел к подъемному механизму. Он провел лучом фонарика вдоль толстого каната, от начала, кольцами обвязанного вокруг ворота, до петлеобразного конца, и округлил глаза, что-то заметив.

Он быстро обошел веревку, чтобы лучше рассмотреть внутренний край, где жесткие нити торчали из основного плетения, потемнев от грязи и многолетнего использования. Но он однозначно видел это: высохшая кровь и что-то, смахивающее на человеческие волосы.

Задышав чаще, он достал пару одноразовых перчаток из кармана и только нашел пакет для улик, чтобы собрать пару образцов, как услышался звук приближающихся мокрых шин… гудение двигателя… автомобиля, останавливающегося прямо снаружи. Выключив фонарик, он неподвижно замер, прилушиваясь, но слышал лишь проливной дождь.

Внезапно металлическая дверь открылась.