Подвиги самураев. Истории о легендарных японских воинах

На второй месяц пятнадцатого года эры Тенсё (1587 г. христианской эры) Тоётоми Хидеёси, установивший свою власть над большей частью территории Японии, во главе многочисленного войска переправился на остров Кюсю, где собирался подчинить себе самостийного даймё по имени Ёсихиса Симадзу, управлявшего восемью из девяти провинций, составлявших административную структуру его острова. В следующем месяце знаменитый воевода армии Хидеёси по имени Удзисато Гамо подошел к замку Ганусяку в провинции Будзен, и на протяжении трех дней подряд его воины вели яростный штурм этой цитадели. Гарнизон крепости, однако, оказал такое упорное сопротивление, что особого успеха штурмовым отрядам добиться не удалось; и так казалось, что с ходу ее взять не получится. Удзисато, пользовавшийся репутацией человека задиристого и вспыльчивого характера, потерял все свое терпение и начал гневно распекать своих нерадивых ратников.

– Трусы! – кричал он. – Что вы там возитесь с каким-то ничего собой не представляющим сооружением? Вы что там, все обабились? Я управлюсь с этим делом один, без вашей убогой помощи!

Он помчался на передний край осады, безжалостно понукая своего коня скакать в самую гущу стрел и пуль, которыми осыпали его защитники замка. Но когда он приблизился к крепостным валам, пуля ударила его лошадь в живот, после чего с мучительным ржанием животное поднялось на дыбы и сбросило наездника с седла. В тот же момент ворота замка распахнулись настежь, и из них выбежало множество мужчин. Наш лишившийся своего коня воевода оказался отрезанным противником от своих сил и уже решил, что пришел его конец, когда гигант в черных доспехах на каурой лошади бросился его спасать. Мощными ударами мечом направо и налево он крушил и косил врагов, разлетавшихся с его пути, как листья кустов под осенними ветрами. Кто-то падал замертво под копытами его лошади, кто-то пустился наутек обратно под прикрытие крепостных стен. Гонсиро Нисимура не собирался преследовать бегущего врага, так как его задача заключалась в спасении своего полководца, к которому он и погнал своего скакуна. Удзисато получил всего лишь незначительное увечье и с помощью Гонсиро смог вскарабкаться на спину коня своего спасителя.

– Тысячекратное спасибо, мой любезный малый, – сказал он, подобрав поводья. – Если бы не ты, не быть мне сейчас живым. Я никогда не забуду, что сегодня ты спас меня от неминуемой гибели, и мне доставит огромное удовольствие после войны выразить свою благодарность в достойной вещественной форме.

Героический поступок Гонсиро однозначно воодушевил на подвиги воинство Удзисато, с возросшей решимостью и храбростью бросившееся штурмовать замок. В итоге в течение считаных часов гарнизон удалось убедить на капитуляцию, а потом прошло совсем немного дней, и население Кюсю согласилось подчиняться воле Хидеёси.

С установлением полного спокойствия на вновь приобретенных территориях он назначил вознаграждение всем даймё, сражавшимся на его стороне, а Удзисато получил должность коменданта замка Мацудзака в провинции Исе с годовым доходом в размере триста тысяч коку риса.

Великодушный Удзисато наградил тех из своих вассалов, кто отличился в деле под его командованием. Кому-то достались солидные подарки; кому-то увеличили размер содержания. Гонсиро, полагавший, что он совершил самый великий подвиг из всех остальных вассалов, наблюдавших, как он спасал своему господину жизнь, рискуя при этом собственной, естественно, рассчитывал на особую благосклонность. Но, к великому его удивлению и огорчению, никакого особого признания заслуг ему не досталось. Где же искать причину такой немилости?

Сначала им овладело огромное негодование, а также пошли размышления по поводу такого пренебрежения к нему. Но через какое-то время он, как человек, к шкурным делам равнодушный, избавился от дурных мыслей и расстраивался только иногда, когда его посещали мысли о несправедливости.

Между тем наступило и прошло лето, а нас уже в этом деле интересует 15 сентября. Скорее даже ночь 15 сентября, когда небо над всей Япоиней считается самым прозрачным и лунное сияние самым ярким. Как раз та ночь, когда мужчины поэтического склада натуры в ранние часы после полуночи усаживаются слагать вирши о красоте окружающей природы, попивая из фарфоровых чашечек искусной работы саке, всегда сопровождающее общение стихоплетов со своими ветреными музами. Естественно, что этой ночью Удзисато устроил обряд любования луной с приглашением большого числа своих вассалов на трапезу в главном зале его замка.