Поэт и проза: книга о Пастернаке

Дальнейшее сопоставление звуковых и морфо-фонематических связей корня мел- параллельно в поэзии и прозе Пастернака дает следующие ряды: мельницы — кто осмелится; мысли (ворочаются как жернова); мысли (гениев); умолот; помыслы, Меловые обвалы пространств обмалывают И судьбы, и сердца, и дни. Строки о «меловых обвалах» появляются в «Мельницах» только в 1928 г., когда Пастернак начинает работать над текстом «ОГ», где Млечный Путь, состоящий из огромного количества звезд, концентрирующихся к основной плоскости Галактики, также соединен с понятием мела как инструмента и материала «письма». Здесь Млечный Путь сравнивается с меловой мазней диагонально протянутых пространств, напоминающих ночную садовую грядку, и оказывается, что цветы и звезды так сближены, что <…> теперь звезд и белокрапчатой травки не расцепить [4, 189]. По «Определению поэзии», звезды, или «слезы вселенной в лопатках», как раз и низвергаются «градом на грядку». Поэтому не случайно следующий абзац «ОГ» начинается со слов: «Я увлеченно писал…»

Звезды и Млечный Путь — не что иное, как указание судьбы человека (которая «обмалывается» «мельницами» и «меловыми обвалами пространств»), и эта судьба (или жизненный путь) по отражению связана у Пастернака и с «цветами» его «сада», и «травой» его «луга» (ср. еще раз фамилии Пастернак и Цветков). Поэтому Млечный Путь и сад соединятся затем в стихотворении «Гефсиманский сад» «СЮЖ» (Мерцаньем звезд далеких безразлично Был поворот дороги озарен. / <…> / Лужайка обрывалась с половины. За нею начинался Млечный Путь) наравне с остальными описываемыми нами концептами, которые «скрестятся» в этом итоговом для поэта цикле, и прежде всего в стихотворениях «Рождественская звезда» (Мерцала звезда по пути в Вифлеем) и «Зимняя ночь».

Итак, различные «микроэлементы» смысла, связанные по различным детерминантам памяти слова с корнем мел- (т. е. концептом ‘мельницы’) внутренней формой, образуют Пересечение следующих дифференциальных признаков: ‘измельчение’ х ‘круговращение’ х ‘движение, порождаемое ветром’ х ‘множество мельчайших элементов’ х ‘зерно, мука’ х ‘снег’ х ‘белый’ х ‘внутреннее свечение’ х ‘мысль’ х ‘инструмент творчества’ х ‘крылья’ х ‘судьба’ х ‘душа’. При этом уже в ранних текстах Пастернака признаки «мельницы» и «зеркала» обнаруживают ситуативные и концептуальные пересечения: «глаз» у поэта соединен с «зерном» и «снегом», а «свеча» по отражению в «стекле» подобна «колосьям». Ср.: …пламя свечей врезано колосьями налившегося ячменя в черные вздувающиеся стекла [4, 251]. Следовательно, в идиостиле Пастернака возможны и звуко-концептуальные «скрещения» мельниц и всей жизни умолота с ломится в жизнь и ломается в призме «Зеркала» как отражение (ср. мл-лм) общей идеи ‘преломления’, которая направляет развертывание функции «лирического субъекта».

Анализ самых ранних произведений Пастернака, прежде всего в прозе, показывает, как дифференциальные признаки «мельницы» и «зеркала», превращающегося в «глаз-свечу», становятся затем текстопорождающими в романе «ДЖ» и объединяют его прозаический и стихотворный корпуса. Оказывается, что многие «скрещения» стихотворения «Зимняя ночь» «СЮЖ», в центре которого «свеча, горящая на столе», замеченная Живаго через «глазок» в стекле в Рождественскую ночь, уже заложены в неоконченном отрывке с заглавием «Мышь» (1910). Анализ показывает, что уже в этом отрывке в эмбриональном состоянии содержатся как основные концептуально-композиционные «узловые точки» романа «ДЖ», так и авторефлексия Пастернака над понятием «лирического субъекта» и «героя-творца» (точнее, согласно его собственной терминологии, «лирического деятеля»). Ср.: