Поэт и проза: книга о Пастернаке

Таким образом, в идиостиле Пастернака обнаруживается целый круг концептов, образующих в каждом тексте свои «скрещения». Закрепление этого круга концептов, получающих в текстах различное ситуативное воплощение, но единых в своем «скрещении» и образовании внутренних композиций речевых ситуаций (т. е. имеющих в основе одни и те же концептуальные и композиционные МТР), происходит именно благодаря интегрирующей функции «лирического субъекта». Как мы показали, «лирический субъект» — это авторское, личностное организующее и суммирующее начало всех «лирических героев» Пастернака, которые как в поэзии, так и в прозе представляют собой пересечения различных функциональных соответствий единой функции «лирического субъекта». Особенностью «лирических героев» Пастернака является то, что воплощенные в прозе и, шире, в эпосе в конкретных «действующих лицах» людей, они хранят память о всех предшествующих значениях «скрещений» поэта, как в облике человека (например, Шестикрылов-Реликвимини-Пурвит → «Я сам» «СМЖ» → Гамлет → Спекторский → Петр Шмидт → доктор Живаго; возлюбленная «сестра Жизнь» Реликвимини → Девочка-Елена «СМЖ» → Женя Люверс → Лара), так и когда область этих «значений-состояний» находилась в мире животных и растений (например, «Плачущий сад», «Бабочка-буря», «Любка») или совпадала с объектами отражения, приближенными к природным (например, «Зеркало», «Мельницы»). Причем в «лирическом герое» Живаго система пересекающихся функциональных соответствий в пределе стремится к полному совпадению со всей областью значений функции «лирического субъекта» Пастернака.

Если же мы будем проецировать «мельницу» и «зеркало» Пастернака на более ранние литературные и фольклорные тексты, а также на текст Библии, то обнаружим еще несколько «скрещений». Связь Души — Лирического субъекта — Художника и Мельницы (Мельника) обнаруживается в поэме «Спк», когда мир из «своего» детского по кругу превратился в «чужой»: Чужая даль. Чужой из труб По рвам и шляпам шлепающий дождик, И отчужденьем обращенный в дуб, Чужой, как мельник пушкинский, художник. За пушкинского мельника в «Русалке» «работает вода», как и в мире «художника» Пастернака, к дубу же как центру мира и мировому дереву мы обратимся в следующем разделе. Сейчас же обратимся к тексту Откровения (18.21–23), который вписывается в круг наших рассуждений и показывает, почему Пастернак стремился именно к наложению «своего» и «чужого» кругов, а не к борьбе с «чужим» миром — ср.: И один сильный Ангел взял камень, подобный большому жернову, и поверг в море, говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его. И голоса играющих на гуслях, и поющих, и играющих на свирелях, и трубящих трубами в тебе уже не слышно будет; не будет в тебе никакого художника, никакого художества, и шума от жерновов не слышно уже будет, в тебе; и свет светильника уже не появится в тебе… А именно, он не хотел заглушить в себе «голоса» жизни или погасить «свечу».