Поезд из Варны

Еще он играл на гитаре и пел бардовские песни. Сначала ей это нравилось, она даже хвасталась перед нами, со значением опуская подведенные глаза:

– Ночью, после всего – ну вы понимаете – он часто поет мне душевную песню про лес и весну: «Ты у меня одна, словно с лесу весна» – я балдею …

А однажды под настроение мы с ним выдали «Венеру»:

– Венера купалася в море, – начал он, свысока взглянув на меня – мол, вона, что знаю, не только «лыжи у печки»!

– Боги падали прямо с неба, – тут же подхватила я. Он удивленно продолжил:

– Подплывали к Венере по-щучьему,

И звенели в море пощечины…

Как заправская актриса я выразительно прочла следующий куплет:

– И придумали кару богине -

Отломали ей руки нагие,

Красотой своей чтоб не гордилась,

И для прихотей пригодилась…

А потом по очереди до конца и последние строчки вместе, под ту же гитару:

– Где ты ходишь одна, Венера,

Мы – не боги… Прости людей!

И это у нас так складно получилось, сразу получилось, и звучало в дачном сумраке ну очень романтично.

– Ты-то откуда знаешь? – поразилась притихшая публика в лице Катьки.

– Книжки разные читаю! – она очень удивилась, потом и сама стала открывать сборники стихов, а мой, без того высокий в ее глазах авторитет поднялся еще выше. Но сейчас не об этом.

Со временем она «балдеть» перестала, потому как этими песнями он так задолбал, что век бы их не слышать. К тому же доцент оказался выпивохой, да во хмелю еще и буйным. Порой гонял по-пьянке не только саму Катьку, но и ее подруг, попадавшихся под руку, по всему дачному переулку – бегал за ними в темно-синих семейных трусах с лопатой наперевес и кричал:

– Ах вы, мать вашу! Шалавы неумытые! – и загонял в колючие кусты. Девчата делали вид что боятся, сидели там и нагло хихикали. Доцент еще больше злился, потом падал где стоял и моментально засыпал.

Финита! Занавес! Можно идти домой.

Когда у меня в жизни что-то шло не так, или казалось, что идет не так, я приходила к ней в гости. Мы ставили на стол бутылку, нарезали помидоры, какой-нибудь сыр, и говорили без умолку – одновременно и обо всем сразу. Перемывали «кости» подругам и обсуждали фасон новой шляпки, жаловались друг другу на «этих идиотов» мужей и делились новыми кулинарными рецептами – тем хватало.

Через некоторое время я замечала паутину в углу кухни:

– Вот прямо все ей надо! Да хрен бы с ней, с этой паутиной! Мне и так хорошо, – ворчала она, подрезая колбасу неухоженными руками, и мои беды сразу как-то съеживались до микроскопических. Я возвращалась домой и, хотя все шло по-прежнему, была несказанно рада, что на руках всегда свежий маникюр, а паутины в доме отродясь не бывало.

А недавно в моей жизни случилось горе, большое непоправимое горе. Давняя подруга смогла бы понять всю его величину – мы поплакали бы с ней, обнявшись, ведь сердце у нее было доброе и душа открытая. Поехала бы к ней завтра, да только нет уже на свете моей подруги, и не скажет мне Верочка:

– Сходи-ка к Катьке в гости, а то что-то зажралась ты у меня!..

…А доцент вернулся к первой, когда-то оставленной жене, и, что характерно, даже пить бросил! Он несказанно рад, что простили и приняли назад, а вот хамство его куда-то испарилось вовсе…

…Наверное, бывают такие женщины, рядом с которыми из мужика лезет все самое худшее, которое в нем есть. И первая из них, вероятно, я…

Да еще каждый раз ждала, что мужчина будет мне предан, и страдала, когда это не оправдывалось.

А сама была когда-нибудь предана мужчине? Положа руку на сердце – нет! Запах расставания чуяла за версту и всегда уходила первой.

Может у меня в самом начале тоже был сделан не тот выбор, и в тридцать лет осталась одна? Одна с двумя детьми и жизнь пошла совсем не так, как мечталось в юности.

Двое деток замечательны, поклонников хватало, но наступил день, когда дети выросли и ушли в свою жизнь, а кавалеры растворились в тумане – одни как неподходящие по своим, так сказать, «техническим характеристикам», другие как крепко связанные семейными узами.

…Однажды тот, который очень-очень нравился, но был женат, мой вопрос:

– Интересно, чем закончится наш роман? – понял совершенно правильно, крепко взял за плечо и, глядя прямо в глаза, тихо произнес:

– Мы никогда не будем вместе!

«Господи! Ну, ушел бы от ответа, перевел разговор на другую тему – так нет же…», – я застыла, сраженная такой неприкрытой, откровенной правдой и с тех пор подобных вопросов не задавала. Сколько лет прошло, а как вспомню – все еще больно.

В моей жизни не было того единственного, с которым дышишь единым вздохом, смотришь в одну сторону. Иногда с горечью наблюдала: вот, например, дамочка – идет с мужем под ручку, улыбается. Ну чем, скажите, чем она лучше меня – умнее или красивее, покладистее или нежнее? Почему все это не мне? Ведь самый большой подарок, который может сделать человеку жизнь – любимый человек рядом.

Как горько и легко, поссорившись с очередным кавалером, рыдала в те годы, заодно выплакивая все, что накопилось – непослушание детей и немытые вторую неделю полы в доме, несостоявшуюся сделку или несданный вовремя баланс.