Поездка Есенина в Туркестан

Оттого что режет серп колосья,

Как под горло режут лебедей

В раздумье о тяжелой доле крестьянства С. Есенин сделал на черновых листах рукописи поэмы «Пугачев» небольшие зарисовки, хотя рисовал он крайне редко.. Так появился рисунок с подписью «Колосья» в набросках к главе под названием «Ветер качает рожь». Этот же набросок поэт повторил в другом месте рукописи еще раз, подписав «Рожь».

Встреча с А. Ширяевцем13 мая1921 года

13 мая 1921 года Сергей Есенин приехал в Ташкент, столицу Туркестанской Автономной Республики, входившую в то время в состав РСФСР.

Неизвестно, что чувствовал С. Есенин, когда он, подъезжая к Ташкенту, рассматривал пригородную местность. Для человека, впервые прибывавшего в столицу Туркестана, все могло показаться необычным. Вот какие впечатления были у подростка Михаила Додонова в повести А. Неверова «Ташкент – город хлебный», приехавшего из России почти в то же время, что и Есенин, но только с различными целями: «Мимо садов ехали чудные, невиданные двухколесные телеги (арбы). Сытые лошади с лентами в хвостах и гривах играли погремушками. На лошадях верхом сидели чудные, невиданные люди с обвязанными головами, а от огромных колес поднималась белая густая пыль, закрывала сады, деревья, и нельзя было ничего увидеть сквозь нее. Потом верхом на маленьких жеребятах (ишаках) ехали толстые чернобородые мужики, тоже с обвязанными головами. Сидят мужики на маленьких жеребятах, стукают жеребят по шее тоненькими палочками, а жеребята, мотая длинными ушами, идут без узды, и хвосты у них ровно телячьи. Паровоз сделал маленькую остановку. Высунулся Мишка, увидел торговцев с корзинами на головах, услыхал нерусские голоса. Из корзинок, из деревянных корыточек глянули яблоки разные и еще что-то, какие-то ягоды с черными и зелеными кистями, широкие белые лепешки. «Вот так живут!» - подумал Мишка, облизывая языком сухие, голодные губы» (19, с. 278).

Возможно, что С. Есенин мог увидеть и иную картину, но и в ней обязательно были бы представлены необычно одетые местные жители, повстречались бы те же с огромными колесами повозки, слышалась та же незнакомая для русских тюркская речь.

Когда поезд остановился на ташкентском вокзале, началась суматошная высадка пассажиров. Некоторых радостно встречали, но многие, прибывшие в Ташкент ради заработка, настороженно поглядывали по сторонам в поисках свободного места, где можно было бы присесть, осмотреться и решить, куда дальше идти. Служебный вагон, в котором ехал С. Есенин, вскоре отцепили и поставили на запасной путь.

«Приехал Есенин в Ташкент в начале мая, когда весна уже начала переходить в лето, - вспоминал В.И. Вольпин. - Приехал радостный, взволнованный, жадно на все глядел, как бы вливая в себя и пышную туркестанскую природу, необычайно синее небо, утренний вопль ишака, крик верблюда и весь тот необычный для европейца вид туземного города с его узкими улочками и безглазыми домами, с пестрой толпой и пряными запахами» (4, с. 414).

На вокзале С. Есенина встретил поэт А. Ширяевец. Они были знакомы заочно с 1915 года, обменивались письмами. О приезде московских гостей А. Ширяевец, вероятно, был предварительно оповещен, так как работал телеграфистом в городском узле связи. На встречу с другом А. Ширяевец пришел не одни, а со своей невестой Маргаритой Петровной Костеловой, которая позже вспоминала: «Помню, как я обомлела перед красавцем в новеньком сером костюме, в шляпе, вся замерла и очень хотелось потрогать его, дотронуться до живого Есенина. Я ведь работала тогда в библиотеке, много читала и хорошо знала стихи Есенина» (25, с. 96).