Поэзия Марины Цветаевой. Лингвистический аспект

Льни, Льни, Черны Котлы смоляны!Не лги: смоляны, То льны зелены.(…)Ай, льны льняны, Царицыны льны! Ручьи с земли Помин привезли:Ресницами шли, Глазницами шли, Землицею шли, — Солоны!Солоницами — глазницы У ржаной земли. Что ж вы, гости имениты, Мало по — были?(…)Мало ль, много ли — Дроги поданы (С., 361).

Анализируя поэму «Переулочки», Е. Фарыно показывает семиотическую эквивалентность образов котлы смоляны и льны зелены, интерпретируя «царицу» как владычицу подземного мира (Фарыно 1985б, 299–300).

В поэме «Автобус» зеленое противопоставлено белому как молодое и радостное — немолодому и равнодушному.

(Как топорщился и как покоилсяВ юной зелени — твой белый холст!)Спутник в белом был — и тонок в поясе,Тонок в поясе, а сердцем — толст! (И., 556).

Зеленый цвет глаз обычно создает в поэзии М. Цветаевой образ сильного и жизнелюбивого человека.

Застынет все, что пело и боролось,Сияло и рвалось:И зелень глаз моих, и нежный голос,И золото волос (И., 63);

— Как ветрено! — Привет жене,И той — зеленоглазой — даме (И., 122);

Позеленевшим, прозревшим глазомВижу, что счастье, а не напасть,И не безумье, а высший разум:С трона сшед — на четвереньки пасть… (И., 555).

Для цветообозначении зеленого в произведениях М. Цветаевой характерно помещение их в парадигму нецветовую на основе общеязыковых переносно-символических значений слова — при полном сохранении номинативного цветового значения совмещением прямого и переносного смысла Цветаева выводит переносное употребление из автоматизма, возвращая метафоре свежесть:

Не чувствую, как в этих стенах жарко,Как зелено в саду.Давно желанного и жданного подаркаНе жду (С, 43);

Вечней водомелен,Вечней мукомолен,Как лавр вечно-зелен,Как Понт вечно-волен —Так вечна в нашем сердце глиняномАртемида высоковыйная (С., 427);

На князьке вороные голубиВ ползобочка воркуют до-люби:Про белые плечи,Которых не смети,Про сладкие смеси —Потом не жалети…Про неги, про лести,Зеленые листья,Про яства — не ести,Орешки — не грызти (С., 356);

А на што нам лен,Зелена башка?Твой земной поклон —В широки шелка (С., 359).

В приведенных контекстах помимо номинативного реализуются следующие переносные значения, психологические и оценочные: в первом — значение свежести, во втором — принадлежности к живой природе, в третьем — недосягаемости (ср. зелен виноград), в четвертом — умственной или нравственной незрелости (ср. молодо-зелено).

Не случайно поэтому в «Ариадне» переносные употребления прилагательных начинаются с утверждения «зелен (…) свеж»: слово зеленый, наиболее активно развившее мотивированную полисемию в русском языке, становится сигналом к метафорическому восприятию остальных цветовых прилагательных.

Парадигматика обозначений желтого цвета

Если черное, белое, красное, синее и зеленое связываются у М. Цветаевой с образами и понятиями земного мира или небесного, т. е. «человеческого» или «божественного», то всем этим цветообозначениям резко противостоит символика желтого как знак мира потустороннего, мифологического мира нечистой силы. Желтого (янтарного) цвета кровь у змея, побежденного Георгием. В русских былинах кровь чудища, побежденного Егорием Храбрым, отождествляемым в народном сознании с Георгием Победоносцем, называется бусурманской, окаянной, проклятой (Буслаев 1887, 32, 54). Янтарная кровь в цикле «Георгий» тоже скорее эмоционально-оценочная, чем собственно цветовая номинация крови, так как в сцене боя большое значение имеет красный цвет прежде всего как отражение крови того же змея — см. с. 128.

Желтые глаза — признак оборотня в поэме-сказке «Царь-Девица»: