Поэзия Марины Цветаевой. Лингвистический аспект

Таким образом, слово быть, имеющее самое широкое значение и в то же время не имеющее значения вообще, реализовало в русском языке свою энантиосемичность в наиболее резкой форме: развитие признака бытия, доведенное до предела, завершается своей противоположностью, антитезисом. Однако за антитезисом следует синтез. В современной лингвистике осуществляются попытки не только описать разграничивающие признаки и функции экзистенциального, связочного и вспомогательного быть (см., например, Чвани 1977), но и показать синкретизм этих признаков и функций, объединяющий глагол как семантическую единицу языка. Так, Н. Ю. Шведова обращает внимание на внутреннюю двузначность конструкций типа была зима, на заложенные в ней разные лексико-грамматические качества глагола быть (1973). Именно возможность двузначной интерпретации глагола быть определила полемику В. И. Трубинского с Н. Б. Кузьминой и Е. В. Немченко в оценке диалектных конструкций с этим глаголом (Трубинский 1984, 186 и сл.). Взгляд на глагол быть как на синкретичное слово характеризует работы таких исследователей, как М. М. Гухман, А. И. Смирницкий, М. И. Стеблин-Каменский и др. (см. об этом: Дементьева 1973, 4). Значительное внимание синкретичности бытийного глагола уделяет Л. Г. Бондарчук (1985).

Синкретизм экзистенциальной и связочной функции глагола быть оказывается очень важным исходным элементом в моделировании поэтического мира М. Цветаевой.

Глагол быть представлен в ее поэзии различными формами, принадлежащими к активному и пассивному лексико-грамматическому запасу в современном русском языке: личными формами 1-го и 3-го лица единственного числа настоящего времени; формами прошедшего времени единственного и множественного числа всех трех родов; личными формами 1-го, 2-го и 3-го лица единственного и множественного числа будущего времени; причастиями, как сохраняющими глагольность, так и стремящимися к адъективации и субстантивации; формами императива, сослагательного наклонения; инфинитивом, элементами фразеологизированных сочетаний должно быть, быть может, то есть, как есть и др. Семантика бытия отражается и в употреблении однокоренных с

быть слов сбыться, забыть, забыться, пребыть, бывать, непробудный и др., в использовании существительных бытие, небытие, быт, сущность, существенность, существованье, быль, былье, будущность и др., в словах нет и несть. Не имея возможности подробно остановиться на фактах отражения семантики бытия всеми частями речи, сосредоточим анализ на употреблении собственно глагольных форм слова быть (в том числе и причастных), которое отражает общие закономерности языкового представления понятия «бытие» наиболее отчетливо.

Формы настоящего времени глагола быть в произведениях М. Цветаевой показывают, что Цветаева, семантизируя формальный элемент — связку (или вспомогательный глагол), превращая формальное в содержательное, постоянно придает связке экзистенциальное значение. Сам факт наличия связки есть в поэтическом тексте не может быть нейтральным, поскольку в современном русском языке связка настоящего времени употребляется очень ограниченно — в научном или официальном стиле речи. При этом ее использование определяется не столько функционально-стилевой разновидностью речи, сколько установкой на архаическую модель определений типа лингвистика есть наука о языке — вместо более современного оборота лингвистика — это наука о языке.

В поэзии М. Цветаевой форма есть в основной функции связки встречается неоднократно:

1) Ибо — без лишних словПышных — любовь есть шов.Шов, а не перевязь, шов — не щит.— О, не проси защиты! —Шов, коим мертвый к земле пришит.Коим к тебе пришита (И., 469);2) Рабской сущности ундергрунд —Музыка — есть — бунт.

(…)Женской сущности септ-аккорд —Музыка — есть — черт.(…)Что есть музыка?Тайный страхТайного рата Гете —Пред Бетховеном (И., 517);3) (…) На рвань нудную, вдовью —Что? — бровь вверх! (Чем не лорнет — Бровь!)

Горазд спрашивать бровьюГлаз. Подчас глаз есть — предмет (И., 549);4) Не в чаю спитомСлавы — дух мой креп.И казна моя — немалая есть!Под твоим перстом —Что господень хлебПеремалываюсь,Переламываюсь (И., 273).