Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.

Во время боев в городе пограничники составляли резерв войск, оборонявших Водопроводный редут. 7 августа японцам удалось захватить большую часть редута. Тогда во фланг неприятелю был направлен резерв во главе с подполковником Бутусовым и ротмистром Яковицким. Развернувшись в цепь, пограничники пошли в штыковую атаку. Противник не выдержал удара и обратился в бегство. На поле боя осталось более 30 убитых и раненых японцев, было захвачено 118 винтовок и более 10 тыс. патронов. Потери заамурцев составили 7 человек убитыми и 16 ранеными.

Еще месяц сражались пограничники на Водопроводном редуте, а 7 сентября они заняли оборону в укреплениях на Казачьем плацу. Там Петр Дмитриевич Бутусов узнал о том, что он награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. 22 ноября во время штурма японцами горы Высокая Бутусов геройски погиб и был погребен вблизи позиции[64].

Неудачи преследовали русскую армию. 20 декабря 1904 г. (2 января 1905 г.) капитулировал гарнизон Порт-Артура. За время героической обороны крепости русские войска потеряли 10 634 человека убитыми и умершими от ран, 24 146 ранеными, что составляло более 60 % от общей численности гарнизона. При этом потери японцев составили около 110 тыс. человек убитыми и ранеными[65]. Попытка вернуть стратегическую инициативу в сражении у Сандепа в середине января 1905 г. успеха не имела. В феврале русская армия потерпела тяжелое поражение в Мукденском сражении и отступила на Сыпингайские позиции. В мае у о-вов Цусима японский флот разгромил российскую эскадру адмирала З.П. Рожественского, что окончательно утвердило господство противника на Тихом океане.

Военные неудачи на суше и море вынудили российское правительство искать другие пути урегулирования военного конфликта. 24 июля (6 августа) 1905 г. в американском городе Портсмуте начались мирные переговоры. С российской стороны их вел председатель комитета министров С.Ю. Витте.

Переговоры шли трудно. Условия, первоначально выдвинутые японцами, предусматривали передачу им Сахалина, Камчатки, Уссурийского края, Приморской области, Квантунского п-ова со всеми его сооружениями и выплату Россией контрибуции в размере 3 млрд. руб. С.Ю. Витте счел эти требования неприемлемыми. Начались дипломатические «торги», которые продолжались в течение месяца. Наконец 23 августа (5 сентября) мирный договор был подписан. Россия признала за Японией преобладание ее интересов в Корее, уступила ей право на аренду Квантунского п-ова с Порт-Артуром и Дальним, передала без оплаты Южную ветку КВЖД от Харбина до Порт-Артура со всем имуществом и южную часть Сахалина. Прямой материальный ущерб, понесенный Россией в ходе войны, составил 2294,9 млн. руб. Людские потери русской армии и флота достигли 270 тыс. человек[66].

Таким образом, русско-японская война завершилась поражением России и показала отсталость и косность ее политической и военной стратегии по сравнению с хорошо подготовленным противником. Причин поражения было несколько.

Во-первых, в российских правительственных кругах ни Японию как государство, ни тем более японскую армию не воспринимали в качестве серьезного военного противника.

Во-вторых, вложив огромные средства в развитие Маньчжурии, Россия в то же время крайне мало внимания уделяла стратегическим возможностям собственных дальневосточных территорий. Историк А.А. Керсновский писал: «Не было смысла захватывать чужие земли, когда собственные оставались втуне. Мы набросились на каменистый Ляодун, пренебрегая богатейшей Камчаткой. Мы затратили огромные деньги на оборудование китайской территории и оставили в запустении искони русский край непочатых сил от Урала до Берингова моря. Имея богатейший в мире Кузнецкий угольный бассейн, мы не тронули его и стали разрабатывать за тридевять земель в чужой стране Янтайские копи. Имея лучшую стоянку на Тихом океане — Петропавловск, мы зачем-то пошли в порт-артурскую мышеловку… И даже в нашей непоследовательной политике мы не сумели быть последовательными: взяв китайские земли, мы не подумали их прежде всего укрепить, принесли Порт-Артур в жертву Дальнему»[67].

В-третьих, проявилась несостоятельность российской военной науки, особенно ее высших составных частей — стратегии и оперативного искусства. В стратегическом планировании и ведении войны не просматривалась четкая система использования сухопутных войск и флота для победы над врагом. Каждый вид вооруженных сил действовал самостоятельно. В ходе войны был образован фронт, состоявший из трех армий, которые также использовались без четкого единого плана, что приводило к распаду фронтовой операции на армейские, а последних — на корпусные и дивизионные. В результате военные действия зачастую распадались на отдельные бои частей и даже подразделений, не объединенные единым оперативно-тактическим замыслом и неспособные повлиять на ход и исход войны.