Пойманные под стеклом

— Мне нравится Беа, — добавляет Кин. Что правда. Кин еще с пеленок влюблен в Беа. И он ей тоже нравится. — Что ты ей скажешь? — спрашивает он. Я пожимаю плечами. — Она будет плакать, — предполагает он.

— Конечно она будет плакать, — соглашается с ним Леннон.

Я представляю Беа перед собой, как и мои маленькие братья: сжатые губы и подергивающиеся ноздри, в то время как гордо она слушает меня, пытаясь сдержать слезы.

Я не должен начинать эту тупую тренировку руководящих работников. Сделаю ли я карьеру в экономике или политике, все равно, это не имеет значение ни для кого. Если бы Беа победила, она могла бы спасти всю свою семью. Мне стыдно. Я глажу братьев по голове, предупреждаю их не прикасаться необдуманно к бутылке с виски, и бегу наверх в свою комнату.

Там я падаю на кровать, включаю IPad и нажимаю функцию определения местоположения. Беа тоже в сети, и она дома. Я так хотел бы рассказать ей все, сказать что мне жаль. Но вместо этого я просто лежу там и прокручиваю мысли в голове.

И тогда как по заказу приходит сообщение от нее: «Ты уже получил что-то от профессора Феллина?»

Я смотрю на свой IPad и думаю, что же мне ответить. через минуту я набираю: «Нет», нельзя сказать, что это неправда. От профессора я действительно ничего не получал.

Я выключаю IPad и бросаю его на пол. Затем натягиваю на себя одеяло, не раздеваясь, прямо в ботинках и одежде я быстро погружаюсь в сон.

Алина

В квартире тихо. Свет потушен. В зале на диване сидит Сайлас, прикрыв голову руками. Мои тетя и дядя сидят по краям от него. Должно было произойти что-то ужасное, раз они не только не плачут, но еще и не кричат. Вероятно, они могут сидеть только неподвижно.

— Сайлас, — бормочу я. Я боюсь нарушить тишину.

Моя тетя поднимает взгляд и устремляется ко мне:

— Черт бы тебя побрал! Где ты была? — Она обнимает меня и отступает на шаг назад, чтобы посмотреть, все ли со мной в порядке.

— Они нашли Абеля, — шепчет она.

Я знаю, что не ослышалась, но не могу в это поверить. Мои родители почти год как пропали без вести и нет никакой весточки об их местонахождении. Моим первым импульсом было спросить, где они его нашли, если бы ответом было: «В душе». Или «Он прятался под кроватью». Но я понимаю, что если бы он был жив, никто бы не шептался.

— Когда они нашли его? — в итоге произношу я.

— Сегодня утром, — отвечает тетя Гарриет, — Об этом сообщили в новостях. Бедный мальчик был найден между куполом и воздушным замкнуто-цикличным сооружением. Они утверждают, что он хотел повредить соединительную трубу.

— Ясно. Без кислородной бутылки. Он пробежал полмили и при этом задерживал дыхание, — бормочет Сайлас.

— Итак, они удалили его из системы, а потом снова нашли, чтобы прикончить его? Почему? — спросила я.

Сайлас пожимает плечами.

Дядя Гидеон встает.

— Сайлас рассказал нам, что произошло в биосфере. Они должны были его схватить.

Никто не смотрит на меня. Они считают меня виновной? В конце концов, это было мое решение, взять его. И это я убедила его бросить второй камень. И что же это значит на самом деле? Это должно означать, что противостояние и борьба важнее, чем жизнь одного человека.

Что мы делаем вообще? Мы воруем пару саженцев, вывозим их контрабандой и сажаем их где-нибудь — едва ли заметный вклад в спасение нашей планеты. Когда деревья, наконец, вырастут, Абель все равно будет мертв. Мы все будем к тому времени мертвы.

Судя по всему, все мое тело сотрясает, потому что Гидеон и Херриет крепко держат меня по обе стороны, чтобы я не упала. Если бы Абель мне не нравился так сильно, он был бы жив. Ничего не поделаешь, Петра нас предупреждала. Почему я ее не послушалась!

Сайлас рассматривает меня. Может быть и хорошо, что он уже давно догадывается о том, что я чувствую к Абелю. Он ничего не скажет, он не заставит меня держать ответ за смерть Абеля. Он включает экран, делает звук громче и подходит ко мне.

— Ты должна покинуть купол. Собственно, если они тебя и не узнали, ты не можешь быть уверена в том, что он не выдал тебя. Ты должна как можно скорее отправляться к Петре.

Мое дыхание участилось. У меня нет кислородной бутылки для жизни за куполом, и если бы даже и была одна, ее нельзя будет пронести через пограничный контроль, если министерство следит за мной.

Сайлас чувствует мою панику.

— Пакуй рюкзак, Алина. Они будут следить за тобой. — Он идет в свою комнату, — Ну, давай уже!

Мои дядя и тетя выглядят немного растерянными и, не сказав ни слова против, переходят во власть лихорадочного действия. Гидеон выворачивает кухонный шкаф из стены и достает большую бутылку кислорода вместе с дыхательной маской.

— На всякий случай, — говорит он.

Тетя Гарриет наполняет рюкзак едой и водой.

Всего два дня назад я радовалась близости Абеля, а теперь он мертв, и я в бегах. Мой желудок передергивает, неожиданно я падаю на четвереньки и меня рвет. Тетя подскакивает ко мне и убирает волосы от лица.

— Все будет хорошо, — шепчет она и смеется, как будто сама действительно верит в это.

— Алина, давай! Быстрее! — торопит Сайлас.

— Я только вытру это, — говорю я моей тете.

— Нет, тебе нужно быстрее уходить.