Пока мы не встретимся вновь

Я бежала, спотыкаясь и чуть не ломая каблуки. Подбегая к хоромам четы Бессаевых мне очень повезло. Ворота выпускали машину и почти закрылись, но я успела. Взлетела по лестнице и с размаху открыла дверь. Дурная привычка не запираться когда-нибудь вылезет им боком.

Звук удара двери о стену разнесся эхом по всему первому этажу. Выскочила женщина. Холеная, статная, но испуг на ее лице не сравним ни с чем.

— Ты…? — ошарашено увеличились её глаза.

— Я! Вы мне кое-что должны! — стала надвигаться на нее, а та, в свою очередь, отступала назад.

— Что? — толи дурочка, толи реально не понимает.

— 200 тысяч! — крикнула ей.

— Настя, позволь всё объяснить. Мы ведь не знали, что это все по-настоящему. У него было такое блестящее будущее на горизонте…

— А я в него не вписывалась, да? — усмехнулась с горечью.

— Прости… — она хотела сказать ещё кое-что, но не успела.

— Что здесь происходит??? — за моей спиной, хорошо поставленным голосом, не терпящим препирательств, гневно произнес Кирилл.

— Спроси у своей мамы. У нее для тебя есть одна занимательная история. — Бросила через плечо, развернулась и, обходя Кирилла, вышла на улицу.

Тимур стоял на крыльце и курил.

— Пошли, я отвезу тебя.

Кирилл

— Мама….? Я слушаю! — я сложил руки на груди, понимая, что ничего хорошего я сейчас не услышу.

— Сынок, прости меня. — Мама заплакала, но мне не было ее жаль. Где-то, глубоко в душе я понимал, за что она сейчас просит прощение, но верить не хотелось.

— За что?

Когда она рассказала мне, как всё было три года назад, я был готов дать ей хорошую, звонкую пощечину. Но, что бы там ни было, она моя мать.

Я сполз по стенке на пол и уставился на свои руки.

— Как ты могла? — она села рядом. В своем дорогом брючном костюме, села прямо на пол и обняла меня, прижав мою голову к себе… А я…? Я сам почувствовал свой взгляд… Это был взгляд разочарования… в маме, в отце….

— Я ведь не знала, что ты так сильно ее любишь. Я поняла это на похоронах, но смысла что-то рассказывать уже не было. Я знала, что ты ее простил. Ты всегда будешь ей все прощать, и дай Бог, что бы она однажды не погубила вас из-за понимания этого.

Я отпихнул слегка маму, встал и вышел. Мне нужно было подумать, а делал я это всегда только в одном месте. И плевать, что сейчас там лежит абсолютно чужой мне человек.

Глава 24

Настя

Тимур привез меня в гостиницу. Сынок уже спал, а Саша увидев меня в окно, спустился вниз.

— Пошли, поужинаем. — Протянул мне руку, и я вложила свою.

— Сашка, спасибо тебе. — Прижалась к его боку, пока он вел меня в ресторан.

Мы сделали заказ, пока ели я пересказала ему всё, что случилось сегодня. Он молчал.

Поднялись в номер, только закрыли дверь, как в нее постучали.

Саша пошел к сыну, а я вернулась открыть. На пороге стояла чета Бессаевых.

— Что вы здесь делаете? — я не стала приглашать их. Нечего им здесь делать, да и с Саши хватит уже этих сцен.

— Настя… можем мы войти, нам нужно поговорить? — мама Кирилла опустила глаза вниз, а отец смотрел на меня с удивлением.

Я тяжело вздохнула, понимая, что так просто они не уйдут.

— Прошу… — отступила в сторону, пропуская их в номер.

Отец Кирилла развернулся ко мне, долго смотрел в глаза, а потом сказал:

— Прости! Это я во всем виноват. Я испугался.

— Кого? Меня? — что он несет?

— Тебя и того, как изменился Кирилл с твоим появлением. Я всю жизнь отдал семейному бизнесу, пахал днями и ночами, а когда понял, что Кирилл готов от всего этого отказаться ради тебя, я испугался. Я видел, как он на тебя смотрит…

— Как?

— Как будто на тебе сходятся все грани смысла его жизни… И это всё в таком юном возрасте. Я понимал, что дальше эта любовь, это обожание и поклонение может его погубить.

— Хватит! — мама Кирилла, до этого момента стоявшая в стороне, прервала мужа и подошла ко мне.

— Насть, прости меня. Это всё моя вина. В погоне за деньгами мы давно уже потеряли себя, свою человечность и, наверное, свою душу. Я ведь не была раньше такой, но, видимо, с годами деньги и правда меняют человека. Прости, детка. Я знаю, как сложно было и тебе и Кириллу, но вы еще так молоды. Вы всё исправите.

В дверь снова постучали. Саша вышел из комнаты сына, но остался в стороне. Родители Кирилла присели на диван, а я опять пошла открывать дверь.

На пороге стоял Кирилл. В его руках был шикарный будет алых роз.

— Кирилл? Что ты… — я не успела договорить, Бессаев смотрел только мне в глаза, там пылал огонь и плясали черти.

— Я люблю тебя… — прошептал мне.

Я прикрыла глаза, сжала челюсти, но нашла в себе силы ответить:

— Я тебя тоже… но, похоже, этого не достаточно… — еще тише сказала ему.

— Я всё равно тебя у мужа отберу. — За моей спиной охнула мама Кирилла, и только сейчас он заметил и родителей и Сашу.

В следующую секунду я замерла… В соседней комнате раздался плачь… плачь нашего сына…

Я опять закрыла глаза, выдохнула и сжала челюсти так, что Вовка мог услышать их хруст.

Кирилл обошел меня, всунув мне цветы в руки. Прошел через всю комнату и вошел в детские апартаменты.

Склонился над кроваткой, подхватил сына на руки и тот мгновенно притих.