Похищенный

Слышно было, как он вздохнул. Потом сказал:

– На это я и надеюсь. Я слышал, вы занялись частной практикой.

– Да. Организовал первоклассное сыскное агентство. Я его директор. И одновременно сторож по совместительству.

Он рассмеялся.

– Вы все тот же, Нейт. Если мне однажды понадобится детектив, я знаю, куда мне обратиться.

– Правильно, – сказал я. – К Фрэнку Уилсону.

Он снова засмеялся, пожелал мне добра, и я тоже пожелал добра ему, Энн и их второму сыну. Этим все и закончилось.

Мне было немного странно чувствовать себя пассивным наблюдателем после того, как я принимал самое активное участие в этом знаменитом деле на его ранней стадии. Нельзя сказать, что это меня уж очень волновало. Иногда я вспоминал о Линдберге; довольно часто – об Эвелин. Это были сладостно-горькие воспоминания.

Все же приятно было сознавать, что это дело уже позади, что оно фактически раскрыто.

2Одинокий волк13 марта – 4 апреля 1936

Глава 26

Было начало десятого утра, которое, судя по тому, что я мог видеть из окна, выходящего на надземку, было пасмурным и малообещающим. Пятница, тринадцатое... Нельзя сказать, что я очень верю в везение и невезение, но, оглядываясь теперь назад, должен сказать, что этот день оправдал свое несчастливое число.

Однако когда на столе рядом с моими скрещенными ногами в шерстяных носках с дырами, заметными только тогда, когда я снимал обувь (а я как раз снял ее), зазвонил телефон, я еще находился в блаженном неведении и спокойно читал спортивный раздел газеты «Триб» и пил из бумажного стаканчика кофе, который принес из расположенного внизу кулинарного магазина.

Я едва не пролил кофе и чуть не сшиб со стола ногой телефон. Этот деформированный черный предмет звонил не так часто. У меня был большой офис, но он состоял лишь из одной комнаты, в которой я и проживал, – на четвертом, последнем этаже здания на Ван Бюрен-стрит, где кроме меня и обитателей расположенной здесь же ночлежки жили также хиромант, подпольный акушер и два или три занимающихся сомнительными делами адвоката. Бизнес мой в то время был довольно установившимся – главным образом, проверка кредитоспособности клиентов для пригородных кредитно-финансовых учреждений, которые и были и становым хребтом моей депозитной книжки. Иногда ко мне обращались люди, желающие развестись, но по какой-то непонятной мне причине психологического свойства они почти всегда приходили без предварительной записи: печального вида мужчина или женщина, но обычно мужчина с покрасневшими глазами, испытывающий чувство вины не меньше Каина робко входил в мой офис и нанимал меня, чтобы я подтвердил его самые худшие опасения фотографиями.

Я сунул ноги в ботинки – не стоит говорить о деле в носках, пусть даже по телефону – и сказал:

– Первоклассное сыскное агентство. Натан Геллер слушает.

Еще до того как я произнес эти слова, я понял по шуму помех в трубке, что звонят по междугородной линии – случай редчайший.

– Мистер Геллер, – сказала телефонистка, – пожалуйста, не кладите трубку. С вами сейчас будет говорить губернатор.

– Губернатор? – я выпрямился и поправил галстук. Я не испытывал особого уважения к политикам, но такие звонки раздавались в моем офисе не часто. Точнее сказать, никогда.

– Не кладите трубку, пожалуйста, – повторила она.

Я продолжал слушать скрип на линии, на который беззаботно тратились деньги налогоплательщиков. Зачем, черт возьми, я понадобился губернатору Хорнеру?

– Мистер Геллер, – произнес нараспев спокойный баритон; даже искажаемый треском на линии голос его был впечатляющим. – Это губернатор Хоффман.

Я расслышал его, но все же тупо спросил:

– Губернатор Хорнер?

– Нет, – сказал он с некоторым раздражением в голосе. – Хоффман. Я звоню из Трентона.

– О! Губернатор Хоффман!

Я разговаривал не с губернатором штата Иллинойс; я разговаривал с губернатором штата Нью-Джерси. Я узнал его имя не потому, что интересовался политикой, а потому, что незадолго до этого видел его в газетах.

– Как вы наверное знаете, мистер Геллер, в течение последних нескольких месяцев значительную часть своего времени и усилий я отдаю делу Линдберга. Или, если сказать точнее, делу Хауптмана.

– Да, сэр.

Губернатор Хоффман являлся предметом дискуссий далеко за границами штата Нью-Джерси. Он прославился тем, что взял, так сказать, под крылышко осужденного похитителя – фактически убийцу, – которого признали виновным в совершении тяжкого преступления. Примерно месяц назад Хоффман предоставил Хауптману тридцатидневную отсрочку исполнения приговора.

– Отсрочка для этого заключенного истекла несколько дней назад, – сказал Хоффман голосом, в котором сквозили печаль и отчаяние. – И другой отсрочки я ему не дам.

– Понятно, – сказал я, хотя ничего не понимал.

– Новая дата исполнения приговора тридцатое марта. Я намерен сделать все возможное, чтобы хорошо использовать оставшееся время.

– Э... Это как, губернатор?