Похищенный

Я подошел к юго-восточному окну – окну, через которое в детскую проникли похитители. Оно находилось в углублении в стене. Под ним стоял низкий кедровый сундук. Ширина у него была почти как у подоконника. На сундуке лежал черный чемодан, а на чемодане сидел игрушечный шарнирный кролик на небольшой веревочке.

– В этом сундуке хранится личное состояние Чарли, – сказал Линдберг, стараясь говорить весело. – Его игрушки. Боюсь, у него их слишком много.

Я улыбнулся, глядя на него через плечо.

– Когда он вернется, вы купите ему еще столько же, не так ли?

Линдберг застенчиво улыбнулся.

– Я его избалую.

– Ну и правильно, – сказал я, опускаясь на колени перед сундуком. – Этот сундук не был отодвинут от окна?

– Нет.

– А этот чемодан?

– Нет.

– На чемодане и сундуке не было грязи или царапин?

– Нет.

– Где находился этот игрушечный кролик?

– Там, где вы его видите. Он всегда тут стоял.

Я встал.

– Толщина стены дома полтора фута, а наружный подоконник имеет почти такую же ширину. Тому, кто поднялся по лестнице, нужно было преодолеть расстояние в три фута, чтобы проникнуть в эту комнату. Он умудрился преодолеть это расстояние и не оставить грязи, не сдвинуть с места сундук, не сбить с него чемодан и игрушку, не поднять шума... звучит очень неправдоподобно.

Линдберг молчал.

Я открыл окно и ощутил порыв холодного ветра. Ставни не закрывались.

– Ставни на других окнах такие же кривые, как эти?

– Нет.

– Должно быть, они знали об этом, – сказал я, безуспешно пытаясь закрыть ставни.

– Внизу нашли стамеску, – сказал Линдберг. – Видимо, они собирались взламывать ставни. Им просто повезло, что они выбрали это окно.

– Я не знаю, для чего еще могла предназначаться эта стамеска, если не для того чтобы заставить кого-то предположить то, что сейчас предположили вы. Это окно не было взломано, не так ли?

– Да. Оно не было закрыто. Мы запираем ставни, но не окна.

– Но это окно находится прямо над незанавешенным окном вашего кабинета. Похитители, если бы они не знали о сломанных ставнях, скорее полезли бы в детскую через балконную дверь над черным ходом.

– Теперь вы рассуждаете, как Шварцкопф, – сказал Линдберг.

Прекрасно, – сказал я. – Значит, он рассуждает, как коп.

– Значит, вы остаетесь при своем мнении. Вы убеждены, что похищение совершено «своими».

– Я не высказываю своего мнения. Я просто не хочу торопиться с выводами. Самая опасная и самая частая ошибка для следователя – это делать поспешные выводы о том, кто и что стоит за преступлением. В вашей библиотеке я заметил несколько монографий и научных книг.

– Да.

– В науке, если вы начнете исследование, будучи убежденным в правильности того, что вам еще предстоит доказать, результат скорее всего будет плачевным, не так ли? Потому что вы будете искать только те факты, которые доказывают вашу точку зрения.

Линдберг кивнул.

Я подошел к нему. Он по-прежнему стоял в дверях.

– Вы не хотите думать, что тут могут быть замешаны ваши слуги, не так ли? Вы им доверяете. Вы хорошо к ним относитесь.

– Я нанял их, – сказал он.

В этом-то, конечно, и состояла суть проблемы: если это сделал кто-то из прислуги, то в конечном счете ответственность ложилась на Линди. Разумеется, ему не хотелось, чтобы дело обстояло именно так.

– В науке, – сказал я, – истина иногда причиняет боль. Вы бы не пожелали, чтобы врач вам лгал, не так ли?

– Конечно, нет.

– Тогда я не буду вам лгать. Не буду я и заискивать перед вами, а буду откровенно говорить то, что считаю верным.

Некоторое время, показавшееся мне вечностью, лицо его оставалось непроницаемым. Я решил, что переступил грань дозволенного с Линди, и внутренне уже приготовился к возвращению в Чикаго, что было куда более приятной альтернативой, чем оставаться здесь в качестве жалкого подхалима.

Но возвращаться мне не пришлось, поскольку Линдберг вдруг улыбнулся широко и непринужденно.

– Вы не против, если я буду называть вас Нейтом?

– Сочту за честь, – ответил я серьезно. – А мне можно называть вас как-то иначе, чем «полковник», потому что когда я произношу это слово, ко мне поворачиваются восемь голов.

Он негромко рассмеялся и протянул мне руку, словно мы только что познакомились.

– Друзья называют меня Слимом. Я буду признателен, если вы будете называть меня так, хотя бы в более или менее узком кругу.

Мы легко и раскрепощенно пожали друг другу руки.

– О'кей... Слим, – решился я, желая проверить, как получится. – Когда будет нужно, я буду обращаться к вам более официально.

– Благодарю.

Мы начали спускаться по лестнице, на которой нас встретил Шварцкопф, своей дурацкой формой похожий на швейцара в гостинице.

– Полковник, – сказал он, – агенты Айри и Уилсон ожидают встречи с вами.

Глава 5

Элмер Айри и Фрэнк Уилсон ждали в кабинете Линдберга. Они не сели и стояли, держа шляпы в руках, все в черном, словно владельцы похоронного бюро.