Похищенный

Да и что скрывать, черт возьми! – она мне понравилась. И хотя волосы у меня не начали выпадать, я вдруг понял, что тоже испытываю психосексуальное пробуждение.

Как и муж, она была в длинном, до пола, ниспадающем свободными складками черном халате; однако на ней еще был капюшон на кроваво-красной атласной подкладке. В отличие от халата мужа, ее не был таким же свободным, скорее был облегающим, а в некоторых местах даже прилипал – как будто был влажным – к ее стройному, с высокими грудями телу. Выпирающие из-под халата соски ее грудей глядели прямо на меня. Может, она и не физический медиум, подумал я, но если я сейчас не остыну, этот стол обязательно поднимется в воздух.

– Добрый вечер, дорогие господа, – произнесла она негромким, мелодичным голосом; на вид ей было около двадцати двух лет. – Пожалуйста, не вставайте.

Вот за это спасибо.

Ее муж выдвинул стул, приготовленный для нее, и она аккуратно села. Словно хирург, готовящийся к операции, высвободила свои маленькие, изящные, с длинными, острыми, как лезвие, и красными, как зияющая рана, ногтями руки из длинных рукавов халата и положила их плашмя на стол. Свечной воск, который стекал на стол, имел почти такой же цвет, как и ее ногти. Чудная парочка. Они стоят столько, сколько запросят.

– Спасибо, что вы пришли, – сказала она. Ее волосы, насколько я мог видеть под капюшоном, были черными, как уголь, и зачесаны назад. Лицо ее украшала единственная круглая золотая серьга – деталь, делавшая ее похожей на цыганку. – Вы мистер Брекинбридж?

Брекинбридж?!

Однако полковник Брекинридж не стал ее поправлять: поправлять медиумов невежливо.

– Вы полицейский, – сказала она мне, улыбаясь приятной улыбкой застенчивой школьницы.

– Вы правы, – сказал я.

Брекинбридж, Шмекинбридж – какая разница. Если эта красотка сказала, что она медиум, значит, она медиум.

– А как вас зовут?

– Натан Геллер, – ответил я. Господи, до чего же приятно она пахнет.

– Мистер Геллер, возьмите, пожалуйста, мою руку.

Это мы с удовольствием.

Ее рука обхватила мою и сжала. Ой-ой...

– Когда мой компаньон вызовет у меня состояние транса, пожалуйста, соедините руки с мистером Брекинбриджем. А вы, мистер Брекинбридж, пожалуйста, соедините руки с Мартином. Мартин же возьмет мою руку, и таким образом образуется спиритическая цепь. Постарайтесь, пожалуйста, не разрывать эту цепь.

– Ни в коем случае, – заверил я ее.

Маринелли медленно и торжественно снял с себя золотой крест с драгоценными камнями. Взявшись за цепочку, он начал медленно перемещать крест перед огромными красивыми карими глазами своей жены.

Жена? Черта с два! Она назвала его компаньоном, а он представил ее как сестру Сару Сивелла, а не Маринелли. Скорее всего, они были лишь сожителями. Моя голова оставалась ясной, сеанс не лишил меня способности размышлять.

Он бормотал что-то чуть слышно – видимо, какое-то заклинание. Но она, казалось, слышала его. Ее глаза следили за медленными, какими-то чувственными движениями креста, и когда Маринелли вдруг щелкнул пальцами свободной руки, они захлопнулись плотно, словно оконные шторы.

Потом он щелкнул пальцами еще раз, и веки ее столь же послушно разомкнулись. Ее темно-карие с золотыми крапинками глаза широко открылись и посмотрели взглядом мертвеца. Казалось, ее лицо удлинилось; выражение его стало крайне неприятным. Меня это напугало. Брекинридж был потрясен не меньше.

Мы оба знали, что это обман, однако благодаря таланту очаровательной героини сцена получилась довольно правдоподобной, и мы с интересом следили за происходящим. Теперь мы все держались за руки; правой рукой я сжимал гладкую изящную ручку хорошенького медиума, левой – большую и мягкую лапу Брекинриджа. Видимо, у всех адвокатов нежные руки.

– С кем я разговариваю? – спросил Маринелли.

– Кхе-кхе, – сказала она.

Кхе-кхе?!

– Вождь Желтое Перо, ты с нами?

Она кивнула.

– Желтое Перо здесь, – тон ее голоса понизился до мужского регистра. Это было очень смешно.

Я не засмеялся, хотя потом, по зрелом размышлении, сделал это, но тогда я просто слушал. От нее приятно пахло, но я никогда не слышал, чтобы двадцатидвухлетняя дама с торчащими в разные стороны сосками говорила голосом индейца.

– Мистер Брекинбридж, – продолжала она низким, мнимо-мужским голосом. Вождь Желтое Перо тоже неправильно произнес фамилию Брекинриджа. Что ж, он даже этого не знает? – Духи говорят, что похитители оставили письмо на подоконнике в детской.

Когда я взглянул на него, Брекинридж сохранял спокойствие, но мы оба знали, что эту информацию общественности не давали.

– Это правда? – спросил Маринелли Брекинриджа.

– Я не вправе подтвердить или опровергнуть это, сэр, – проговорил полковник с холодным достоинством, столь же нелепым при данных обстоятельствах, как и голос вождя Желтое Перо.

– Мистер Брекинбридж, сегодня в офисе вы получили письмо.

– Письмо? – повторил Брекинридж.

– Письмо от похитителей.

– Никто никаких писем мне в офис не посылал, – проговорил он с некоторым, как мне показалось, даже облегчением; насколько я знал, письма действительно не было.