Похищенный

– Если Линдберг узнает, что я дал вам эти сведения, то я сразу стану персоной нон грата. Поэтому держите эту информацию при себе.

* * *

Кондон проживал в районе Бронкса под названием Бедфорд Парк, что к западу от Вебстер Авеню, в скромном, обшитом вагонкой белом двухэтажном доме на тихой, окаймленной деревьями Декатур Авеню. К дому примыкали кустарниковые насаждения, и тщательно ухоженный газон перед ними был припорошен снегом.

Было почти шесть часов, когда я поднялся на крыльцо дома Кондона и постучался в дверь со вставкой из цветного стекла. Темнота уже опустилась на Бронкс – самое прекрасное в мире место! – и ночной воздух был морозным. Я уже собирался постучаться еще раз, когда дверь открыла приятная темноглазая и темноволосая женщина лет двадцати пяти; внимательно вглядываясь в меня, она поинтересовалась, кто я такой.

– Детектив Геллер, – сказал я, намеренно умолчав, к какому полицейскому управлению я прикреплен. – Меня ждут.

Она устало кивнула и открыла дверь шире.

Стараясь сделать это как можно незаметнее, я разглядывал аккуратные линии ее тела под коричневым платьем с белым воротником.

– А вы кто будете?

Она насмешливо улыбнулась:

– Во-первых, я замужем. Во-вторых, я дочь доктора Кондона и зовут меня Майра. И в-третьих, все это дело вызывает у меня отвращение.

– Ну, что касается последнего, то мы с вами сходимся во мнении, – сказал я, подавая ей шляпу и пальто, которые, как мне показалось, она не особенно была расположена брать. Мы оказались в передней, откуда лестница вела наверх. Она равнодушно провела меня через хорошо, но не роскошно обставленную, старомодного вида общую комнату, устланную коврами. Потом она позвала меня в соседнюю гостиную, где рояль, словно чья-то бабушка, был покрыт пестрой шалью; на застеленной парчой кушетке сидели профессор и приятного вида пухлая женщина лет шестидесяти семи в цветастом ситцевом платье и с озабоченным выражением лица.

Кондон погладил ее по руке и сказал:

– Ну, полно, полно... Майра... тебе нечего беспокоиться.

– Я думал, это вы Майра, – прошептал я своей хозяйке поневоле.

– Это моя мать, – вежливо сказала она. – Меня назвали в ее честь.

– О, – сказал я, так как больше сказать было нечего.

Она села на кушетку возле своих родителей и положила ногу на ногу, поправив платье так, чтобы я не заметил, какие они у нее красивые.

– Добрый вечер, детектив, – произнес Кондон загробным голосом.

– Добрый вечер, профессор, – сказал я. – Добрый вечер, мэм. Рад с вами познакомиться.

Кондон, что было для него несвойственно, опустил формальности.

– Миссис Кондон незадолго до вашего прихода ответила на их звонок.

Я пододвинул себе стул; судя по виду, на нем могла сидеть и есть торт еще Мария Антуанетта.

– Пожалуйста, расскажите мне об этом, – обратился я к миссис Кондон.

– Кто-то позвонил и позвал моего мужа, – проговорила она теплым контральто, окрашенным беспокойным вибрато. – Это было примерно в полдень.

– Мужчина или женщина? – спросил я.

– Мужчина. Я сказала ему, что мой муж читает лекцию и придет домой между шестью и семью часами. Он сказал, что позвонит еще раз около семи. – Она взглянула на профессора, у которого на лице было выражение больной коровы. – Он сказал, чтобы ты находился дома и ждал звонка, дорогой.

Кондон сделал умное лицо и спросил:

– А как его звали?

– Но дорогой, он не назвал своего имени. Вот черт.

– Ваше объявление «Деньги приготовлены» опубликовано в утреннем выпуске, – сказал я. – Довольно быстро сработали.

Кондон прищурился, напряженно о чем-то размышляя.

– Значит, вы думаете, – наконец сказал он, – что этот звонок был ответом похитителей на мое объявление?

Я вздохнул.

– Что вы, профессор. Это только предположение.

Ирония в моем голосе осталась незамеченной доктором и миссис Кондон, зато Майра-младшая улыбнулась мне невеселой улыбкой.

– Папа, – сказала дочь, наклонившись вперед, – мне не меньше других хочется видеть, как этот ребенок вернется к своим родителям. Но не думаешь ли ты, что тебе нужна отказаться от участия в этом и предоставить возможность кому-нибудь другому занять твое место посредника?

Он приподнял подбородок. Дать бы ему по этому подбородку, подумал я.

– Я поклялся, что доведу это дело до самого конца.

– Но рапа, ты уже немолод. Для тебя опасно...

– Давай не будем об этом думать, – сказал он. – Когда наступит такое время, что уважаемый человек не сможет выходить из своего собственного дома только потому, что пытается помочь одному из величайших героев всех времен, тогда... тогда я не захочу жить ни дня больше.

Он что, пытается меня развеселить?

– С вами все в порядке, миссис Кондон? – спросил я.

– Да. Спасибо. Я не расслышала вашего имени, молодой человек.

– Меня зовут Натан Геллер. Я полицейский из Чикаго. Я благодарен вам за гостеприимство.

– Честно говоря, – сказала она, прижав руку к изрядной груди, – я была несколько шокирована. К счастью, Майра осталась у нас и приготовила замечательный ужин. Его хватит на всех.

Я повернулся к Майре:

– Вы здесь не живете?

– Нет, – сказала она с натянутой улыбкой на лице, с той улыбкой, которая отрицает саму себя.