Похищенный

– Он всячески меня заверял, что не открывал конверта, предназначенного для Слима.

– Верно.

– Я даже слышал в трубке, как он разорвал его.

– Да, я припоминаю.

– Дело в том, что письмо Слиму действительно было подписано знаком мафии, но записка Кондону была совсем без подписи.

Брекинридж подумал над моими словами.

– Но откуда профессор мог знать об этой подписи до того, как открыл письмо?..

– Вот именно. Разумеется, он мог вскрыть письмо, что лежало внутри, раньше, а потом просто разорвать листок бумаги, чтобы усладить мой слух. Но в любом случае...

– Да. Однако это нам ничего не дает, Геллер. Абсолютно ничего не дает. У меня тоже есть, что вам рассказать.

– Так рассказывайте, черт возьми.

Брекинридж затянулся дымом сигареты и выпустил кольцо дыма.

– Вчера вечером Кондон, как обычно, много пустозвонил. Рассказывал о своей дочери Майре, о том, что до замужества она работала учительницей. Затем он принялся разглагольствовать о том, как «сильна в их семье любовь к преподаванию», что его супруга «сама была замечательной школьной учительницей», что они с ней познакомились, когда работали в одной средней школе.

– Да. Ну и что из этого?

– Геллер, они преподавали в средней школе номер тридцать восемь в Гарлеме.

Меня как обухом по голове ударило.

– В Гарлеме? Где живут Сара Сивелла и Мартин Маринелли?

– Именно. – Он бросил сигарету в небольшой сугроб на газоне. – Ну что, пошли обратно?

Но не успели мы войти в дом, как в дверях появилась взволнованная миссис Кондон и сказала:

– Телефон звонит, джентльмены... мой муж сейчас возьмет трубку.

Мы торопливо пошли через дом и увидели, что Кондон как раз поднимает трубку с аппарата.

– Да, я слушаю. Кто это звонит? – проговорил он для проформы; он стоял, высоко подняв подбородок, бледно-голубые глаза его смотрели настороженно, как глаза пристрастившегося к опиуму китайца.

Через мгновение он сказал:

– Да, я получил ваше письмо.

Я стоял близко к нему и слегка отвел трубку от его уха, чтобы тоже слышать говорящего на другом конце линии. Кондон неодобрительно на меня посмотрел, но сопротивляться не стал.

– Я прочитал ваше объявление, – произнес резкий, внятный голос, – в нью-йоркской газете «Америкэн».

– Да? Откуда вы звоните? Блестящий вопрос! Просто блестящий!

– Из Вестчестера, – ответил голос.

Брови Кондона сошлись – он пытался придумать еще один коварный вопрос.

– Доктор Кондон, вы иногда пишете статьи для газет?

Кажется, этот вопрос застал профессора врасплох. Немного подумав, он сказал:

– Да, конечно, я иногда пишу статьи для газет.

После короткой паузы послышалось, как голос приглушенно говорит кому-то стоящему рядом:

– Он говорит, что иногда пишет статьи для газет.

Человек снова заговорил в трубку, голос у него был сильным, отчетливым и несколько гортанным.

– На этой неделе каждый вечер будьте дома с шести до двенадцати. Вы получите письмо с указаниями. Действуйте в соответствии с ними, иначе все сорвется.

– Я буду сидеть дома, – сказал Кондон, приложив руку к сердцу.

– Statti citto!

Последнюю фразу произнес другой голос, вмешавшийся в разговор.

Почти полминуты на том конце молчали, потом резкий, гортанный голос сказал:

– Ладно. Мы с вами свяжемся.

Услышав в трубке щелчок, Кондон мигнул и сказал с важным видом:

– Они прервали связь.

Я пропустил эту глупость мимо ушей и обратился к Брекинриджу:

– Вы все слышали?

– Да, – сказал Брекинридж. – Что означает эта Фраза на иностранном языке?

– Statti citto, – сказал я, – означает «заткнись» на сицилийском диалекте. Мне кажется, они воспользовались телефоном-автоматом, а в этот момент кто-то проходил мимо.

– Я думаю, – сказал Кондон с сосредоточенным видом, – он мог обманывать нас, когда сказал, что звонит из Вестчестера.

– Неужели? – насмешливо сказал я. – Мне это как-то не пришло в голову.

– Что ж, нужно скорее собрать деньги, – озабоченно проговорил Брекинридж, шагая взад и вперед по узкому коридору.

– В своем последнем письме похитители конкретно указали размеры, которые должна иметь коробка для денег, – сказал Кондон. – Хотите, я завтра попробую изготовить такую коробку?

Брекинридж посмотрел на меня и пожал плечами.

Кондон продолжал, многозначительно подняв палец:

– Наверху, в моем кабинете, стоит избирательная урна вице-губернатора штата Нью-Йорк, баллотировавшегося в 1820 году.

Вот это да.

– У нее есть крышка, две петли и замок. Коробка, которую я построю, будет в точности повторять эту старинную избирательную урну.

– А для чего это? – спросил я.

Румяные щеки на самодовольно улыбающемся лице Кондона стали похожи на розовые шары.

– Я попрошу, чтобы коробку сделали из пятислойной фанеры. Для ее изготовления мы применим различные виды древесины. Клен, сосну, тюльпанное дерево... И еще пару других видов. Всего будет пять различных видов древесины.

– И тогда коробку будет легко опознать, – задумчиво закончил я.

Брекинридж посмотрел на меня с любопытством.

– Неплохая идея, – сказал я, чем удивил всех, в том числе самого себя.