Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

Территория набора даточных ратных людей в XVI–XVII столетиях была довольно обширна: весь Русский Север, значительная часть северного Поволжья и три больших земли на востоке: Галич с уездом, Вятская земля и Пермь великая. Тем не менее здесь никогда не пытались набрать значительного по размеру войска. По известным источникам, максимальное количество даточных людей, достигнутое в XVI веке, достигало 4580 человек в 1579 году[108].

Хотя даточные ратные люди принадлежали к определенной части тяглого населения – черносошным крестьянам, их вполне можно отнести к служилым людям по прибору. Их особенности связаны с тем, что они оставались архаичным элементом в составе постоянного русского войска. С появлением в 50‐е годы XVI века первых постоянных отрядов служилых людей по прибору – стрельцов и городовых казаков, старинный принцип общинной организации тяглого населения для военной службы сохранился только в тех уездах, где он был результативен[109]

.

Что касается оплаты, то, прежде всего, служба ратных даточных была общинной повинностью, а не наемной службой. Социальной разницы между теми, кто платил, и теми, кто выставлял детей и племянников на службу, не было. Отцы и дядья новобранцев тоже участвовали в раскладке найма по дворам. Для оплаты ратного труда, тем не менее, использовали термин «найм». Плата колебалась в зависимости от обстоятельств и различалась по регионам. Обычная плата составляла 2 рубля в месяц на человека, а поход длился 3 месяца, т. е. даточный ратник выслуживал 6 рублей[110].

Население продолжало выполнять «посошную» службу. Так, Псков в 1560 году с каждой сохи выставил по 22 человека. Посошная служба была пешей и «коневой» (с подводами). В мирное время, а также с отдаленных городов и уездов в военное время вместо исполнения посошной службы «натурой» правительство брало деньги.

Во второй половине XVI века посошные люди, прежде всего, обслуживали наряд при его передвижении, доставляли ядра, делали запасы пороха и различного военного снаряжения. Также посошные люди выполняли различные военно-инженерные работы – строили мосты и исправляли дороги, тянули суда по рекам, заготовляли мешки и наполняли их землей при постройке осадных сооружений и выполняли много других вспомогательных работ[111].

Местное тяглое население в военное время усиливало гарнизоны крепостей, укрепленных монастырей, различных оборонительных линий, состоявших из системы засек в лесах, деревоземляных укреплений в лесостепи и местах переправ через водные преграды. Все сельское население, имевшее земельные угодья в уездах, где были возведены оборонительные сооружения, расписывалось по участкам, куда должно было явиться в случае известий об угрозе. То же касалось населения слобод, сел и деревень, чьи угодья прилегали к городам и монастырям. Аналогично и боеспособное тяглое население города, в первую очередь посадское, в случае осады мобилизовалось в помощь гарнизону на защиту родного города. В этих воинских повинностях сохранялась средневековая традиция народных ополчений. Эта система территориальной обороны стала основой формирования ополчений в Смутное время[112]

.

<p>Вывод</p>

В условиях протяженного и редконаселенного восточноевропейского ТВД и необходимостью вести войны одновременно на нескольких направлениях Ивану III требовалась многочисленная, но не обременяющая казну армия, способная успешно бороться со своим главным противником, литовцами и татарами. Для победы над ними потребовалось заимствовать тактику и стратегию кочевников, модернизировать ее с учетом последних технических и технологических новинок, особенно в сфере фортификации и огнестрельного оружия, отказавшись от остатков прежней средневековой европейской[113]

.

С середины XV века в русской армии происходит процесс постепенной «ориентализации», завершившийся в середине XVI века созданием классической московской военной машины, в основе которой стояла легкая иррегулярная поместная конница. Она дополнялась стрельцами и артиллерией, ставшей одним из наиболее развитых родов войск. Русские воеводы сделали упор на ведение «малой» и осадной войн, окончательно отказавшись от стремления решить исход войны в генеральном сражении. Стремление вести дистанционный бой и уклонение от рукопашной схватки стало характерной особенностью русской тактики того времени[114].

Доля конницы составляла от ⅔ до ⅘ от общей численности всего войска. По мнению В.В. Пенского, «численное преобладание конницы над пехотой на восточноевропейском ТВД было жизненно необходимо – пехота, тем более такая, как швейцарцы или ландскнехты, была здесь практически бесполезна. Ни уйти от татар, ни вступить с ними в бой, если они этого не хотят, она была неспособна»[115].