Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

Дзялынский сообщает, что гарнизон Невеля сдался с условием позволить жителям взять все личное, и тот, кто захочет, сможет возвратиться в Москву. Со своей стороны гарнизон обещал сдать весь порох, ружья и все пушки. Полоцкий воевода, прежде чем отпустить гарнизон и жителей, проверил все пушки. Обнаружив, что не все передано, Дорогостайский приказал гайдукам отобрать у русских все имущество, оставив каждому только по рубахе. Большая часть осталась под властью короля[185].

У автора сложилось впечатление, что Гейденштейн в своей работе желает более выгодно показать действия венгерских воинов – соотечественников Стефана Батория. По мнению автора, версия Дзялынского более соответствует реальности. Трудно предположить, что гарнизон не заметил и не услышал активной работы гайдуков топорами. Крепость могли зажечь каленые ядра осадных пушек, приданных Борнемиссе.

Следует отметить, что исследователь А.И. Филюшкин сообщает, что в Речи Посполитой «…высказывалось мнение, что «Записки» Гейденштейна читал и правил сам король Стефан Баторий». По мнению А.И. Филюшкина, это мнение ошибочное, так как сам Гейденштейн не упоминает об этом обстоятельстве[186].

В любом случае возможности сопротивления защитников были исчерпаны. В захваченной крепости войска Батория нашли не более половины бочки пороха. Дорогостайский, вероятно, ожидал получить большую добычу и, не получив желаемого, так жестоко обошелся с защитниками крепости.

<p>Осада и взятие Великих Лук</p>

От занятых Усвят до Великих Лук оставалось еще 100 км, из которых более чем на 60 км дорога тянулась через леса и болота. После Усвят река обмелела, поэтому транспортировать орудия и тяжелые повозки на судах было невозможно, теперь их пришлось перевозить по суше. Кроме того, досаждала нехватка фуража, поэтому лошадей стали кормить корой деревьев, ветками и камышом. Уже 18 августа из Усвят вышел передовой отряд под командованием Яна Потоцкого, состоявший из гусар. За ним с интервалом в один день в поход двинулась литовская кавалерия Кшиштофа Радзивилла. Остальная часть литовского войска с Николаем Радзивиллом отправилась в путь 20 августа, за ней последовал Баторий с остальной армией.

Отряд Замойского тоже не мог больше транспортировать на судах орудия и снаряжение, поэтому они были отправлены в Сураж. Отряд вышел из Велижа 11 августа и медленно продвигался вдоль Двины по дороге на Торопец в тяжелых условиях и в полной изоляции от главных сил. Отряд Замойского 21 августа сошел с торопецкой дороги в 56 км восточнее Великих Лук, а затем двигался по бездорожью. 25 августа у Коптева монастыря, находившегося у деревни Купуй, что в 15 км южнее Великих Лук, отряд соединился с главными силами.

Русские были пассивны и, за исключением мелких стычек, не атаковали разделенные труднопроходимой местностью колонны Батория и Замойского. Как сказано ранее, Иван Грозный запретил своим войскам вступать в прямое столкновение с армией Речи Посполитой. Он разрешил лишь вести набеги и захватывать мародерствующих солдат, чтобы выведать у них сведения о намерениях противника.

Двигаясь от Велижа, поляки 15 августа разбили лагерь у урочища Боброедово. 17 августа в 10–12 км севернее Боброедово, у речки, называемой Полонной, передовой дозор отряда Лукаша Дзялынского, шедший впереди отряда Замойского, встретил разведку, высланную гарнизоном Великих Лук. Рота выбранецкой пехоты Вавжинца Выбрановского (200 солдат), занятая ремонтом моста, была атакована 57 татарскими всадниками.

Эта стычка заставила польское командование быть более бдительным, и впредь передовой отряд Дзялынского охраняли патрули из 50 конных казаков, 100 гусар и 100 пехотинцев, высланные на 2 км вперед. Еще один отряд татар, состоявший из 150 всадников, появился 23 августа на пути главных сил. Его командир Улан Иснасков с тремя воинами был взят в плен казаками князя Януша Острожского и допрошен[187]

.

Прежде чем вся армия подошла к Великим Лукам, Баторий в сопровождении высших командиров 26 августа произвел рекогносцировку укреплений крепости. В дневнике Яна Зборовского королевская рекогносцировка описана следующим образом: «Мы были так близко от крепости, что можно было попасть в нас не только из пушки, но и из хорошего ружья. Литовские паны, главным образом пан воевода виленский, удерживали, просили короля, но напрасно: на все был один ответ: Certe, nihil est, domini mei. В нас стреляли, но по милости Божией безуспешно. Под слугою пана Троцкого, выехавшим далеко вперед, убили коня, который и пал на месте. Осмотрев эту сторону крепости, мы повернули к лагерю, и тут на прощанье ядро ударило как раз перед нами, когда мы ехали вместе с королем»[188].

На следующий день Баторий со свитой, перейдя Ловать вброд, осматривал крепость с другой стороны. Король немедленно решил, откуда вести осаду, где поставить лагерь[189].