Читаем Похоже, придется идти пешком. Дальнейшие мемуары полностью

Столкновение смешного и страшного, повседневного диалога и мистической атмосферы, девочка по ходу этого знакомства превращается из обычной школьницы, в которой он не узнает свою дочь, то есть, максимально удаленной от символа, в самый настоящий символ — в этом смысл последней сцены, где он вынимает из нее кол с кровью, а она его кусает: он ее un-killed, и она выросла. Перейдя в регистр символистского, фильм обрывается резко и не объясняя, оставляя в недоумении относительно происшедшего; не упрощают и загадочные титры, но если подумать, то в них все понятно: он завершил историю, написав книгу, «Фламинго больше никто не видел».


МРАЧНЫЕ ТЕНИ — 13 МАЯ

Кинематограф Бёртона определяется его стремлением спрятаться от людей в продакшн дизайне, и даже когда он берется за тему, которую можно было бы решить серьезно, он выносит свой гротеск и юмор как перегородку. Макдоналдс, чья буква М принимается вампиром, пролежавшим 200 лет под землей, за знак Мефистофеля, gets a laugh, как и должно было быть, здесь whimsy и антиамериканизм. В фильме без интриги — в действиях героя нет мотива, кроме возвращения домой, драматическим движением движет подтекст, где женщина, в разных лицах, предстает как материальная шлюха (это слово произносит самая младшая). Ценности западного мира, как дом и семья, рушатся под напором эмансипации: женщина-врач и руководительница рыболовецкого промысла, та самая ведьма, что приговорила его 200 лет назад. Когда она появляется за рулем автомобиля, то современный зритель уже не улавливает, что это нужно читать как символ; для него нормальным является такой кадр, он принимает его просто как кадр, а не как элемент текстового послания. Здесь есть проблематика остранения, которое у Бёртона никогда не было сильной стороной: его стиль нацелен на совпадение, это реалистический подход к фантазии, настолько реалистический, что в нем вообще не проявляется фигура автора в мизансцене, вместо этого он постоянно фигурирует в пространстве действия. С этой точки зрения, Бёртон — мальчик, которому нужна защита его мамы, и дальше сюжет раскручивается именно в этом направлении.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза