Похоже, придется идти пешком. Дальнейшие мемуары

У каждого мыслителя есть его «мифотема», и у Пауэлла мифотемой был глаз; как у Шопенгауэра — воля, или у Хайдеггера — бытие; в этом смысле Пауэлл был экзистенциальным режиссером, именно в экзистенциализме темой стал глаз, но глаз может быть постулирован в двояком ключе — также и в трансцендентном.

Голосовкер отстаивал идею философии как искусства и философа как поэта, приводя в пример Платона и Ницше при всех их различиях; поэтическое есть сохранение творящего субъекта под фотографией; его высказывание о том, что «нет исторической Марксовой цели», которая хочет свести дух к материи, к Дарвину.

Голосовкер выразил такую особенность человека второй половины ХХ века как необходимость убедить себя в злодействе Америки. Это типичное мышление неореалистической личности — считать плохими всех, кто не встраивается в концепцию гуманистической соборности.

Я несу в себе миллионы людей, которые будут жить, как я; будут иметь в себе частичку души, которую я пронес в себе, передав им от тех, кто передал ее мне.

В «Прометее» важно, что драматическое движение также завязано вокруг личности Т. Э. Лоренса: в фильме о котором был опущен факт, что в характере легендарного героя была скрытая холодность к людям, а в походе — подсознательное желание смерти западного мира.

«Космополис»: в зависимости от характера фразы природа экранного действия вместе с природой персонажей меняется из реалистической («миллионер едет подстричься и в течение дня теряет все свое состояние») в символическую («капитализм движется к саморазрушению»).

«Белоснежка и охотник»: Шарлиз Терон выдает новаторское исполнение на стыке психологизма и гротеска, в соответствии с замыслом, где ревизионистский подход к сказке отложен ради сказочного.

«Абрахам Линкольн: охотник на вампиров»: трехмерное изображение указывает на свою природу через построение кадра по глубинной линии или элементы дальнего плана. Есть интересное двойное дно, когда это все оказывается аллегорией войны Севера и Юга, а потом приходит к идее, что «добро» воюет с «вампирами» при помощи насилия.

«Мы купили зоопарк»: Скарлетт Йоханссон все еще играет перепуганного ребенка с воображаемыми представлениями о своей женственности, полностью меняя знакомый спектр мимических движений. Мне казалось, что она копирует там Аннет Бенинг, но все равно это выход.

«Восхождение темного рыцаря»: Энн Хэтэуэй дает пример музыкального исполнения, не делая ни одного лишнего лицевого движения, а потом сражается с режиссером, который натягивает ей на лицо маску; в сценах, где она без маски, она снова музыкальная актриса; всего в фильме две или три такие сцены. Не люблю Нолана за то, что он, по-моему, вообще не чувствует женщин и специально ставит их на неподходящие роли.

Россия была для меня

великой страной

уже потому

что в ней появились

я и моя работа

о Пауэлле и Прессбургере

которая не могла быть написана

нигде больше в мире

Вот этот узнаваемый тренд в популярных песнях 2000-х: «я просто играю с тобой, малыш, завоюй меня, будь сильным», говорит, что женщина на полном серьезе думала, что у мужчины нет других интересов, как завоевывать ее.

Политологи поняли, почему в России демократия в том виде, в котором она работает в странах с населением в 10 миллионов человек, губительна. Россия отторгает демократию и притягивает диктаторов, как Британия отторгает диктаторов, но не монархов. Вся штука — которую, возможно, не понимают на Западе, принимая это за ruthlessness, в том, что мистер Путин не может быть джентльменом — это будет губительно для его страны, и вот весь трюк — это показать, что это не значит, что в глубине души он не сожалеет об этом; что Россия ведет себя жестко, но порядочно, не продолжая варварские традиции советской дипломатии, от которой ждут непорядочного поведения.

Это было еще очень правильно с точки зрения восстановления дипломатического реноме: от России ведь до сих пор ожидается, что, критикуя военную агрессию Запада в отношении беззащитной страны Третьего мира, она параллельно будет вводить танки в Венгрию.

Позорная дипломатия Советского Союза после войны привела к тому, что какими бы послами доброй воли ни пытались выставить себя современные лидеры, прошло еще слишком мало времени, чтобы за их заверениями не подозревали ruthlessness безжалостных людей, готовых cheat оппонентов и расправляться со слабыми. Все британские политики были innocent men в душе и готовились к альянсу варваров, видя сходство между русскими и американцами в начале 50-х.

Америка, почти в искупление последних десятилетий, начинает проявлять свои лучшие качества в момент, когда ее претензия на running the world ставится под сомнение. Вообще она практически хочет стать Англией, как бы признавая: «Была не права, дерьмово получилось, сорри». И вот теперь оказывается, что она может быть довольно симпатичной страной с humility, невинностью и зернами трансцендентности, что уж и вовсе невиданно для ее пространства.