Покорение Сибири: Мифы и реальность

Или вот еще цены того времени. Мука стоила 15 копеек за пуд, железный топор — 30 копеек, пешня — 20 копеек. Дощаник стоил 5 рублей [40, с. 84–85]. То есть на вывозе только одной соболиной шкурки из Сибири и продаже ее в Московии можно было стать обеспеченным человеком. На одну шкурку соболя человек мог завести себе пашенное хозяйство. На сто шкурок соболя мог стать богатым посадским жителем и начать торговлю. А тысяча шкурок делала человека богачом.

Московия так быстро восстановилась после тотального разорения Иваном Грозным и Смутой только благодаря сибирскому ясаку. В конце XVI века весь бюджет Государства Российского, державшего гигантскую армию, строившего гигантские засечные черты и воевавшего со всеми соседями, составлял всего 900 тысяч рублей в год, а к середине XVII века он вырос более чем на 400 тысяч рублей. Что и говорить, перспективное и прогрессивное было дело — присоединение Сибири! Если Иван Грозный обдирал (а заодно сажал на кол и жарил) своих собственных крестьян, то Алексей Михайлович Тишайший обдирал сибирских татар. Прогресс, однако!

Ясак свозился в крупные сибирские города, в тот же Томск и Тобольск. Воеводы отвечали за полноту сбора ясака и отправки его в Москву. Через них шли огромные суммы. В 1652 году в Томск было свезено 14 тысяч шкурок соболя, 1226 шкур бобров. В следующем году — 10 тысяч соболей. Всего с сибирских земель собиралось ясака на сотни тысяч рублей. В 1660 году доходы Государства Российского составляли 1 млн. 311 тысяч рублей, из которых 660 тысяч рублей поступило из Сибири [40, с. 80].

Присоединение Сибири и выкачивание ясака в таких размерах было способно озолотить практически любую страну. Европейцы тогда делали свои состояния на более прозаичных вещах, вроде специй, шерсти, сукна, рома или тюльпанов (знаменитая тюльпанная лихорадка в Амстердаме в 1627 году, когда луковица тюльпана стоила целое состояние). Но только не Московию! В Московии эти колоссальные средства тратились на укрепления, на засеки и крепости, на пушки и порох; проедались полчищами стрельцов и рейтаров. Московские государи кормили греческую патриархию, поддерживали православное движение в Речи Посполитой, в общем, занимались большой политикой. Средств тратилось столько, что даже при всей прогрессивности присоединения Сибири приходилось попутно обдирать и свой собственный народ, изыскивая способы облегчения его карманов то соляным налогом, то медными деньгами.

Положение воевод, и их контроль над выплатой ясака, давали им хорошую возможность для казнокрадства. Через них проходили тысячи шкурок ежегодно, и почти всегда была возможность взять что-то из этого богатства в свой карман. Чем больше ясака поступает в казну, тем больше возможности отложить из него для своего личного достояния. Скорее всего, именно этот мотив личной выгоды толкал сибирских воевод на дальнейшее расширение русских владений в Сибири даже тогда, когда это дело было сопряжено с большим риском.

Еще и пограбить…

Расширение владений давало воеводам и служилым еще две возможности для личного обогащения. Это грабеж улусов во время военных походов и последующий сбыт награбленного на торге, а также вымогательство даров сверх обычных подарков, принятых по обычаю, и сверх ясака. Такое обогащение было распространенным явлением, и с этим мы еще не раз встретимся.

Сибирь по тем временам была самым настоящим Востоком, с характерными традициями и обычаями, со своеобразным этикетом.

Был, например, обычай, известный у казахов под названием «хабарлау» или «узун-кулан». Это был обычай, когда путник должен был останавливаться во встреченном ауле и рассказывать принявшим его хозяевам все, что видел в дороге. Эти сведения были чрезвычайно важными для кочевника, поскольку от этого могли зависеть его жизнь и благополучие. От проезжающих путников люди получали сведения о перекочевках скота, о нападениях врагов, об эпидемиях и многом другом. Появилась даже пословица: «Казахи живут слухами» [45, с. 199].

Например, в большом ходу был обычай одаривать гостей небольшими подарками. Особенно охотно сибирские народы одаривали подарками воевод и должностных лиц. Это был универсальный обычай, хорошо приспособленный к нравам того времени. Такой подарок мог быть просто знаком внимания хозяина к гостю, мог быть даром за ценные сведения, мог быть замаскированной данью, а мог быть, по существу, взяткой. Все зависело от конкретных обстоятельств. У тех же самых казахов бытовала мудрая пословица: «Если хозяин дает, то батыр берет из его рук. Если не дает, то сам возьмет» [45, с. 257].