Покорение Сибири: Мифы и реальность

Потом, если острог основывался в новом месте, которое не требовалось первоначально завоевать, русские обычно посылали небольшой отряд в сотню человек и еще две-три сотни татар или остяков. Соответственно, татары или остяки рубили и перевозили лес, русские строили из него стены, башни и избы нового острога.

Русский отряд без приданных ему вспомогательных сил для помощи строительству посылался тогда, когда место для строительства острога надо было еще завоевать. Очевидно, в случае с Красноярском мы имеем дело как раз с таким фактом.

Кроме того, Г. Ф. Миллер приводит два названия, которыми качинцы называли Красноярск. Одно из них — «Кызыл-яр-тура» — является тюркской калькой с русского названия. Но было и второе — «Изыр-кичи», которое никак не могло быть калькой с русского названия [34, с. 50]. Его можно достаточно вольно перевести как «Населенное место Изыр», поскольку «кичи» на тюркских языках означает «человек, работник».

В «Истории Хакасии с древнейших времен до 1917 года» [18] указано, что это было самоназвание качинцев. Ссылка при этом на Г. Ф. Миллера. Правда, в другом месте они говорят, что самоназванием было также «хаас», а «изыр» — это было названием сеока Истысархы-хоорай (Исарского княжества), к которому принадлежала Хаастарская степь. То есть, налицо определенная путаница, которой у Миллера нет. Название «Изыр-кичи» он относит только к городу, но ни к волости, ни к сеоку. Миллер достаточно хорошо знал устройство кыргызских княжеств, чтобы спутать населенный пункт с сеоком.

В том, что стрелка Енисея и Качи, или Изыр-су, имела населенный пункт, нет ничего невероятного, потому что место старого центра Красноярска, а также окрестности города, были населены с глубокой древности. На нынешней площади 300-тия Красноярска располагалось поселение раннего железного века, и сотрудники Красноярского музея вели раскопки культурного слоя прямо в котловане строительства нового здания для Красноярского музея. Однажды во время прогулки по центру Красноярска на улице Карла Маркса рядом с управлением Красноярской железной дороги, в месте, казалось бы, много раз перекопанном, на моих глазах знакомые подняли в отвале канавы для кабеля бронзовую бляшку раннего железного века. Несколько разновременных поселений было на Стрелке, где я тоже принимал участие в сборе древней керамики раннего железного века и раннего средневековья. Так что разговоры о том, что место Красноярска до русских было дикой и ненаселенной территорией, я решительно отвергаю.

Если так, если Красноярску предшествовало хаастарское поселение, то тогда понятно, почему название острога не было дано от названия реки. В этом не было нужды, поскольку поселение уже существовало и его достаточно было только переименовать.

О начале завоевания Хаастарской степи не сохранилось никаких сведений даже у Г. Ф. Миллера. Трудно сказать, почему. Но в сохранившихся сведениях есть интересный момент, который говорит о многом. Миллер пишет, что 26 июля 1628 года качинцы и аринцы приступили к острогу, уничтожили отряд, вышедший из острога на вылазку, но взять острог не смогли [34, с. 51].

Это свидетельство дало повод краеведу И. Кириллову в небольшой книжке [19] нарисовать картину: казаки таскают на себе бревна из реки для строительства острога, и тут на них нападают качинцы. Казаки, побросав бревна и топоры, бегут к засеке, залегают с ружьями и выстрелами встречают атаку. Потом, после пары залпов, обнажив сабли, сами бросаются в контратаку, в которой захватывают пленных. Воевода Андрей Дубенский, после отеческой проповеди жить мирно, отпускает пленников восвояси, предварительно разоружив. Картина красочная, патриотическая и невероятная.

Я думаю, что сведения о строительстве Красноярска сохранились только частично. Во-первых, трудно себе представить, чтобы в столь населенной местности, как слияние Качи и Енисея, хаастары русским просто позволили бы построить острог, а потом пытались бы его штурмовать.