Покорение Сибири: Мифы и реальность

Во-вторых, русские просто не успели бы построить острог в столь краткие сроки, чтобы уже в конце июля отразить штурм. Отряд мог выйти в путь из Енисейска только после ледохода. Вскрытие Енисея происходит примерно в середине апреля, а лед проходил полностью только к середине мая. Отряд вышел из Енисейска 17 мая 1628 года. У Дубенского был приличный флот. У него было 16 дощаников, 5 лодок и струг. Такой караван не мог идти быстро и вряд ли делал против течения Енисея больше 10–15 километров в день. Только для того, чтобы добраться от Енисейска до устья Качи, Дубенскому нужен был месяц, а может быть, даже и более того. То есть при самых идеальных условиях отряд Дубенского не мог появиться на Каче раньше 10-х чисел июня 1628 года, а, скорее всего, оказался там в 20-х числах июня. Правда, Г.Ф. Быконя пишет, что Дубенский пришел на Качу примерно в середине июля [10, с. 15]. Трудно сказать, откуда он взял такие сведения, но, в принципе, это вполне возможно. Груз у отряда Дубенского был вполне приличным, и часть отряда, по всей видимости, вынуждена была идти пешком вдоль берега. Кроме того, отряд переваливал через енисейские пороги, разгружал дощаники и тащил их бечевой. Поход был трудным до такой степени, что казаки потом жаловались, что они износили одежду и размочили обувь.

На строительство острога у него тогда оставался месяц или даже совсем не оставалось времени. Далее Г. Ф. Быконя описывает подвиг казаков, достойный былины. Придя на место: «Из разобранных дощаников сразу же был поставлен «городок дощатый», укрепленный надолбами — врытыми в землю столбами, соединенными сверху и снизу толстыми жердями» [10, с. 15].

Длина этой изгороди была довольно приличной. Вокруг самого укрепления, чья длина не указывается, и в две стены до берега реки на длину в сто сажень, примерно 213 метров.

Сразу же вслед за этим Быконя описывает, как 160 казаков нарубили 1200 бревен в двух днях пути от устья Качи выше по Енисею, которые сплавили до места строительства и стали из них строить острожную стену, башни и избы.

Все хорошо, за исключением одного момента. Мы видим, что сразу по прибытию у казаков не было под рукой никакого строительного материала, и потому они вынуждены были разобрать дощаники. Лес был нарублен уже потом, после строительства «дощатого городка». Но только никак из разобранных дощаников не выйдет соорудить заграждение длиной более полукилометра, состоящее из столбов и толстый жердей. Это невозможно по очень простой причине — в конструкцию дощаников столбы и толстые жерди не входят.

Эта нестыковка, которая явно появилась не от злого умысла Г.Ф. Быкони, а, скорее всего, от невнимательности, наводит на некоторые размышления. Я не думаю, что дело обстояло именно так, как описывают историки. Дубенской не мог прийти в населенное с давних пор место, на глазах у местного населения, весьма немирного, поставить острог и спокойно в нем выдержать осаду.

Сейчас в Красноярске, на высоком левом берегу Качи, у слияния с Енисеем, установлен памятник Дубенскому, который стоит лицом к широкой долине Енисея в державной позе. В левой руке он держит развернутую грамоту, а правой рукой показывает на место, где город и возник. Памятник действительно хорош, и стоит на удачном месте. Однако то, что пишет Г.Ф. Миллер, дает нам основание полагать, что, если и куда-то показывал Дубенской, то только не стоя, а лежа на берегу за перевернутым дощаником для защиты от стрел, и не на место, где «острог ставить», а как удобнее захватить качинское укрепление. А в руке он держал не грамоту, а что-то более подходящее случаю. Саблю, скорее всего.

Сведения Г. Ф. Миллера и все приведенные соображения позволяют предположить, что Дубенской сначала взял штурмом уже существовавшее на слиянии Качи и Енисея хаастарское поселение Изыр-кичи, а потом уже в нем выдержал первую осаду 26 июля 1628 года.

Тогда вся история приобретает свою логику. Дубенской выбил хаастар из их поселения Изыр-кичи. Сразу же после штурма казаки укрепили поселок, раскатав часть бревенчатых изб на стройматериал и соорудив из разобранных дощаников укрытия на позициях. Это было более чем возможно, и таким образом все части этой истории логично связываются друг с другом. Рубленые из бревен дома в долине Енисея знали еще с тех времен, когда славяне жили в землянках и мазанках. Изображения рубленых домов есть на знаменитой «Боярской писанице», которая датируется II–I веками до н. э., а курганы этого времени все имели сложные внутренние сооружения из бревен: срубы с потолками и полами, накрытые накатами.

Имел ли поселок укрепления до прихода казаков или нет, сказать невозможно. Скорее всего, что не имел, иначе бы его назвали как-нибудь вроде «Изыр-тура», как назвали именно укрепленные, имеющие стены и ров города. На это указывает и тот факт, что казакам пришлось строить укрепления. В этом поселке, укрепленном засеками, дощатыми укрытиями и надолбами, казаки выдержали первую осаду, и только после этого стали строить постоянный острог.