Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило

Близкая к официальной историография тщательно стремилась повысить рейтинг этого незатейливого события и приукрасить его, для чего к ней весьма неубедительно пристегивались некие акции зафронтовой и даже внешней разведки. В результате у читателей создавалась иллюзия ключевой роли органов госбезопасности в аресте террористов, не ограничивавшейся заградительной службой, а являвшей собой высокий образец оперативного мастерства. Помогало это мало, но интерес широкой общественности неизменно подогревался публикацией фотографий необычного самолета «Арадо», знаменитого «Панцеркнакке» и экзотического пистолета «Веблей-Скотт» с отравленными разрывными пулями.

В 2000 году, когда неофициальные критики истории госбезопасности уже окончательно перестали опасаться опубликовать что-нибудь слишком неканоническое, «дело Таврина» начали подвергать ревизии. Обнародованные документы оказались не вполне безупречными, логические схемы не увязывались, и самые радикальные исследователи договорились даже до утверждений о полной фальсификации всей этой истории. Иногда их замечания были вполне обоснованными, иногда же являли собой печальные примеры огульного и необоснованного критицизма. Именно в это время я работал над написанием своего изданного в 2007 году трехтомника «Негласные войны. История специальных служб. 1919–1945» и, естественно, заинтересовался поиском истины. Масштаб книги не позволял тогда полностью вникнуть в мельчайшие детали действительных событий, но даже поверхностный просмотр имевшихся материалов вызвал массу сомнений. А при ближайшем изучении обнаружившееся количество нестыковок и необъяснимых моментов превзошло все мыслимые пределы. Даже если принять во внимание, что все это происходило в туманной сфере секретных служб, да еще и в военное время, следует признать, что простые объяснения здесь неприменимы. Подробное исследование привело меня к любопытному и неожиданному заключению о том, что хотя существовавшая полуофициальная версия и не отражает реальный ход событий, но мы имеем дело отнюдь не с банальной фальсификацией. «Дело Таврина» является прекрасным и интересным примером борьбы спецслужб. Увы, равно как и наглядным образцом методики, по которой разведка и контрразведка фабрикуют приемлемую для обнародования версию и скрывают под ней реальные события.

Как ни странно, получить доступ для изучения исходных материалов оказалось очень трудно. Несмотря на благосклонный прием моей предыдущей книги в мире спецслужб СНГ, несмотря на прекрасные личные отношения со многими действующими и отставными офицерами и генералами, несмотря на отсутствие предубежденности ко мне и наличие официальных ходатайств, архивы долгое время оставались наглухо закрытыми. Первым «сдался» Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО), по материалам которого некоторые аспекты первоначальной концепции были уточнены, некоторые пришлось полностью переработать, а некоторые обрели новое, неожиданное прочтение. В том же ЦАМО обнаружились крайне любопытные материалы о финальной стадии полета немецкого самолета, доставившего агентов через линию фронта.

А вот получить доступ к архивным материалам ФСБ, несмотря на помощь ряда весьма высоких ее руководителей, оказалось куда сложнее. Управление регистрации и архивных фондов (УРАФ) Федеральной службы безопасности РФ стояло насмерть, и я, вопреки всем заявлениям в прессе представителей ФСБ о его рассекречивании, так и не смог увидеть все три тома следственного дела № 5071 (архивный № Н-21098) в полном объеме, в том числе и столь важные документы, как обвинительное заключение и приговор, не говоря уже о намного более закрытых томах дела оперативного сопровождения следствия. Это, к сожалению, стало одной из существенных причин того, что отдельные утверждения в тексте носят предположительный характер.

Мне было позволено заглянуть только в некоторые документы и задать вопросы нескольким офицерам, ранее работавшим с данным делом. Увы, ответы удовлетворили меня далеко не в полной мере, поскольку в некоторых из них я сразу же заметил серьезные неточности. По данной причине использовать остальные в условиях отсутствия допуска к документам было рискованно. Несколько раз это подтверждалось весьма явно. К примеру, в проверочных материалах Главной военной прокуратуры РФ по данному делу присутствует упоминание о допросе в качестве свидетеля по данному делу Г. М. Жиленкова, хотя ранее на мой вопрос об этом мне без тени смущения ответили, что таковой не допрашивался. О причинах столь ревностного отношения к защите давно не актуальных материалов можно только догадываться. Присутствие каких-либо оперативных секретов в уголовном деле маловероятно, поэтому остается лишь предполагать наличие в нем неких тайн следствия, ознакомление с которыми посторонних лиц является нежелательным, очевидно, в силу того, что это самое следствие они никак не красят.

Обложка судебно-следственного дела № 5071 (архивный № Н-21098). Том № 1