Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило

Как видим, будущим контрразведчикам об этом разрекламированном деле сообщали куда меньше, чем обычным гражданам. Напрашивается очевидный вывод о том, что гордиться контрразведке в данном деле было просто нечем, а мифических «фрау Зейферт» и иных вымышленных персонажей вводить в учебник совершенно справедливо не стали. Но, возможно, по методическим соображениям планировалось не перегружать учебный процесс эпизодом из далекого прошлого? В это поверить трудно, однако проверить можно. Для сравнения следует посмотреть, что именно по данному вопросу содержалось в других секретных изданиях, предназначенных уже далеко не для курсантов. В многотомном, почти академическом сборнике документов по истории органов госбезопасности СССР в Великой Отечественной войне, на базе которого в настоящее время выпускается также многотомное открытое издание, «дело Таврина» не обойдено стороной. Логично было бы обнаружить там обвинительное заключение, но его нет. Возможно, по причине того, что оно было составлено в более поздний период, в 1952 году. Однако даже с привязкой к 1944 году информацию можно было бы дать и более обширную. И в секретном, и в открытом изданиях содержится только один документ: сообщение НКВД СССР, НКГБ СССР и ГУКР «СМЕРШ» НКО СССР № 4126/М в Государственный Комитет Обороны о задержании немецких агентов, заброшенных в советский тыл с целью совершения террористических актов против руководителей ВКП(б) и Советского правительства. Рассмотрим публикацию подробнее. Как и следовало ожидать от документа данного периода, на месте фамилий лиц, в отношении которых планировалось покушение, стоят прочерки. В сообщении не акцентируются мелкие детали задержания, что, впрочем, вполне оправданно для информирования столь высокой инстанции. Зато довольно детально перечисляются изъятые у агентов элементы экипировки, хотя и не указывается, что некоторые из них были просто брошены в самолете, а другие – по пути следования. Представляет интерес информация о прошлом арестованного, в особенности сведения о ее достоверности. В сообщении отмечается, что проверкой подтверждены факты пребывания Таврина в 28-м запасном стрелковом полку и то, что его настоящее имя – Шило Петр Иванович. Кроме того, сообщается об опознании его как Таврина лицами, знавшими арестованного по Свердловской области. Предельно кратко излагаются обстоятельства подготовки и ареста и достаточно обстоятельно – содержание полученного от «Цеппелина» задания. Обращают на себя внимание три обстоятельства. Во-первых, в документе в качестве завербовавших и забросивших агентов органов правильно указываются СД и «Цеппелин», поэтому неясно, отчего в других цитируемых документах, в частности, послуживших основанием для заключения ГВП РФ, неоднократно фигурирует гестапо. Во-вторых, непонятна причина, по которой арестованный в тексте сообщения везде именуется исключительно Тавриным, хотя в этом же документе его настоящей фамилией названа Шило. Зато при этом Шилова везде именуется правильно. В-третьих, умалчивается существенное обстоятельство: наличие у Таврина документов не просто на майора Красной Армии, а на майора из контрразведки «СМЕРШ». Возможно, руководители трех оперативных ведомств решили не заострять внимание инстанций на данном обстоятельстве во избежание неприятных параллелей. Из других особенностей публикации можно отметить отсутствие упоминания о проверенных обстоятельствах и опрошенных свидетелях перехода Таврина к противнику и вообще направления его в разведку. Кроме того, при написании сообщения еще не все летчики «Арадо» были пойманы: «3 члена экипажа задержаны, 1 убит, 2 разыскиваются»[48].

Несмотря на определенную ценность публикации данного документа, столь фрагментарное освещение «дела Таврина» в секретном ведомственном (позднее открытом общедоступном) издании подобного объема и детализации вызывает удивление. В том же многотомнике помещены рапорты рядовых чекистов с просьбами направить их на фронт, донесения мелких разведгрупп тактического уровня и прочие, намного менее интересные исследователям материалы. Нет ни протоколов допросов арестованного Таврина, ни протоколов его задержания и обыска, ни прочих весьма существенных документов.

* * *

В целом можно констатировать, что имеющиеся в открытой печати материалы по рассматриваемой операции фрагментарны, противоречат не только друг другу, но зачастую также документам, практике и здравому смыслу. Во многих из них четко прослеживаются идеологические установки, сказывается нехватка документального материала, а в ряде публикаций – и прискорбное незнакомство их авторов с теорией и практикой разведывательной и контрразведывательной работы.

Предыстория