Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило

Более чем странное сообщение. Во-первых, вызывает сомнение столь высокий уровень информированности пехотного лейтенанта в вопросах стратегических, относящихся к ведению войны в целом. Теоретически можно предположить, что перебежчик до направления на фронт долго служил в Генштабе, однако практически это немыслимо: секретоносителей такого уровня ни при каких обстоятельствах не направляли в окопы, а тем более в войсковую разведку. Еще менее вероятной представляется его причастность к работе до призыва в Госплане или ином аналогичном органе государственного управления, поскольку лейтенантом в войсковой разведке мог быть только достаточно молодой человек, без солидного стажа предыдущей деятельности. Поэтому со значительно большей вероятностью следует заключить, что подобная информация и соответствующие стратегические выводы были ему кем-то подсказаны. Самое серьезное внимание следует обратить на полностью недостоверные для описываемого периода сведения о южном пути ленд-лиза. Маршрут через Иран хотя и существовал, но его пропускная способность в апреле — мае 1942 года была крайне ограниченной, даже скромный показатель в 30 тысяч тонн в месяц был достигнут там лишь к октябрю, после существенной реконструкции коммуникаций. Это полностью исключает возможность того, что лейтенант ранее служил в советских частях, обеспечивавших безопасность южного пути, поскольку тогда он знал бы о совершенно неудовлетворительном состоянии путей сообщения к югу от советской границы. И уж, безусловно, с этой позиции он не смог бы сделать вывод об относительной важности этого пути по сравнению с северным. Похоже, что сообщенная перебежчиком информация являлась элементом стратегической дезинформации, предпринятой с целью отвлечь внимание немцев от полярных конвоев из-за их якобы незначительности для СССР. Впрочем, представляется сомнительным, что операция увенчалась успехом. Весной 1942 года в Иране действовали две крупные нелегальные резидентуры германской разведки: абвера (резидент — майор Бертольд Шульце-Хольтус, он же «Бруно Шульце») и СД-аусланд (резидент — штурмбаннфюрер СС Рихард Август, более известный как «Франц Майер»). Они располагали многочисленным агентурным аппаратом, были тесно связаны с местными оппозиционерами и направляли в Берлин исчерпывающую информацию о состоянии дел в стране. Естественно, инициаторы данной дезинформационной операции советской разведки в полном объеме знать этого не могли и попытались осуществить ее на Калининском фронте. Кстати, на полковом уровне операция имела успех. Безусловно, армейские разведорганы не были допущены к информации об обстановке в Иране и потому явно сочли перебежчика весьма интересным. Об этом свидетельствует включение его информации в три суточные сводки (№ 6, 7 и 10), то есть лейтенант находился в распоряжении разведки полка не менее шести дней, что значительно превышает установленные сроки работы с перебежчиками на этом уровне. Естественно, 6-я пехотная дивизия вермахта, в состав которой входил 18-й полк, располагала отделом 1ц. Следовательно, такая нетривиальная задержка перебежчика могла свидетельствовать лишь о том, что разведчики полка не желали отдавать его по инстанции и стремились отличиться в добывании максимально полной стратегической информации. У нас нет сведений о том, получили ли они соответствующие награды от руководства…

В завершение темы других перебежчиков в окрестностях Ржева отметим, что в феврале 1942 года там состоялся переход к немцам агента 4-го Управления НКВД СССР А. П. Демьянова («Гейне») в рамках известной оперативной игры «Монастырь».

Однако вернемся к информации Таврина. В ней есть примечательный фрагмент о крайне низком моральном духе советских войск и их отвратительном продовольственном обеспечении:

«Настроения в войсках очень плохие… Люди подчиняются только под упорным нажимом политических руководителей. Паек на человека в день 200 г хлеба, 30 — крупы, 30 г минерального жира (произведенного из нефти!)[93], 10 г табака, 10 г сахара, без мяса, без водки и без чая»[94].