Покушение на Сталина. Дело Таврина – Шило

В данном контексте целесообразно вспомнить и об истории старшего лейтенанта погранвойск Ивана Григорьевича Курбатова, до войны начальника заставы 47-го погранотряда, а затем командира взвода разведки в 247-й стрелковой дивизии (1-го формирования). После больших потерь в районе Ржева оставшиеся от дивизии подразделения были сведены в 916-й стрелковый полк, в котором Курбатов по-прежнему командовал разведвзводом. В октябре 1941 года старший лейтенант попал в плен и был помещен немцами в лагерь военнопленных в том же районе, где вошел к немцам в доверие и занял пост в лагерной администрации. В действительности Курбатов выполнял задание Особого отдела 30-й армии (начальник — капитан ГБ Мишин). Поставленные перед ним задачи в основном сводились к контрразведке и содействию организованному подполью в лагере. Однако существует обоснованное предположение о том, что в 1942 году Курбатов также был задействован и в продвижении дезинформации о якобы планировавшемся наступлении Красной Армии под Ржевом для воспрепятствования переброске германских частей с центрального направления на юг[99]. После войны разведчик был возвращен в кадры МВД (после окончания его лечения наркомат был преобразован в министерство) и длительное время работал в лагерях Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ).

По мнению автора, приведенные эпизоды и обстоятельства позволяют выдвинуть аргументированную версию о вероятной принадлежности Таврина к агентурному аппарату спецслужб СССР и его участии в операции по дезинформированию противника в рамках общего плана советской разведки. Вариант с его авантюрными склонностями и обычным предательством менее доказателен, а третьего варианта просто не существует, потому на данном этапе эта гипотеза принимается в качестве рабочей, а позднее спектр возможных решений будет оценен более подробно.

Уже отмечалось, что показания Шило-Таврина у немцев совершенно не соответствовали поведению обычного перебежчика из-за несоответствия их реальному положению дел. Иными словами, они являлись дезинформацией, но очень краткосрочной, ложность которой должна была выявиться вскоре. Не может не возникать вопрос: на что рассчитывал перебежчик или пославшие его руководители? Они не могли не отдавать себе отчета в том, что дезинформация о подготовке Красной Армией наступления в первых числах июня 1942 года будет убедительно опровергнута фактами уже через несколько дней. Не исключено, что в стремлении обеспечить улучшение положения на ЮЗФ агента просто решили принести в жертву, полагая, что оттягивание даже одного полка вермахта из группы армий «Юг» с лихвой окупит такую потерю. Аналогичные случаи имели место в том же 1942 году с агентурой армейского уровня в Крыму, когда ничего не подозревавших офицеров направляли к противнику под видом перебежчиков и инструктировали их о необходимости сообщить немцам определенную информацию. Агенты не предполагали, что она абсолютно ложна и что обман неизбежно выявится несколько дней спустя. Они приносились в жертву общему тактическому замыслу с целью выиграть у противника хотя бы несколько суток.

Скорее всего, Таврин и представления не имел об обстановке за пределами 359-й дивизии и верил своим руководителям на слово. Вполне возможно, что ему даже поставили фиктивную задачу проникновения в агентурный аппарат спецслужб противника и внушили, что рассказанные им сведения послужат надежной гарантией доверия к перебежчику. Посмотрим, что произошло далее.

Немцы отнюдь не являлись некими доверчивыми существами, внушить которым нужную концепцию было легко и просто. И в деле военной разведки служба 1ц всегда вполне профессионально сопоставляла показания перебежчиков с иными источниками информации.

«Предположение о подготовке скорого сильного наступления с волжского плацдарма основывается прежде всего на показаниях перебежавшего старшего лейтенанта-украинца и других перебежчиков (курсив мой. — И. Л.). Показания старшего лейтенанта, несомненно, говорят, что он необычайно хорошо был ознакомлен с положением на плацдарме. Его данные о номерах дивизий совпадают с известными нам сведениями о противнике. Точно так же правильны его данные о вражеской артиллерии. Данные перебежчика подтверждаются информацией от войск на переднем крае — шумом моторов, перемещениями войск, возможными сменами частей и оживленным движением грузовиков. Однако против того, что скорое наступление предстоит в ближайшее время, говорят следующие факты:

a) Противник отвел из плацдарма 250 сд, 136 сбр, кроме того, похоже, также и 220 сд и 81 тбр.

b) Авиаразведка сообщает, что противник еще не достроил мосты через Волгу, да и приготовления к этому еще не закончены.

c) Авиаразведка пока не обнаружила никаких танков и больших перемещений войск, свидетельствующих о скором наступлении…

d) Показания перебежчика во многих отношениях невероятны. Например, сообщение о наличии 200 танков и 50 реактивных залповых установок является огромным преувеличением.