Поле чести

— Нет, не боюсь. А чего бояться-то? Я у себя ни дня не держал бы того, кто отказался бы снимать сюжет из-за страха за свою шкуру.

— Многие ваши недруги прочат вам плохой конец. Они подразумевают нечто определенное. А что означает плохой конец в вашем понимании?

— Буду считать, что жизнь не удалась, если окажусь в кресле министра печати.

— Оставшись без личного оружия, как вы сейчас решаете проблему своей безопасности?

— Легко.

— А если более развернутый ответ?

— Очень легко. Не надеетесь же вы, что я вам все секреты выдам?

— Любите ли вы деньги?

— Я вообще не знаю, что это такое.

— Но вам приходится их тратить?

— Нет, практически нет. Я сам не знаю, каким образом я существую. Знаю только, что я в полседьмого на работе и уезжаю отсюда в полночь. Отдаю деньги заплатить за квартиру. Завтраки, обеды и ужины мне приносят прямо сюда из столовой.

— А любимое блюдо есть?

— Нет, ем, что дадут. В ресторан я никогда не хожу.

— Но сигареты, смотрю, предпочитаете американские — «Мальборо»?

— Да нет… Мы тут, честно говоря, даже думали какую-нибудь акцию затеять против сигарет «Мальборо» из протеста, что они своими ларьками испохабили Питер.

— Если вы сейчас скажете, что у вас и пороков нет…

— Ну почему? Я недостаточно часто бываю на исповеди и к причастию тоже хожу достаточно редко.

— А что-то любимое у вас есть?

— Да, оружие, лошади.

— А из людей, скажем, актеры, режиссеры?

— Только Михаил Михайлович Ермолов, главный режиссер «НТК 600».

— Вы упомянули оружие. Откуда эта страсть? Некоторые склонны объяснять ее тем, что вы не служили в армии и не успели наиграться этими железными. игрушками.

— Те люди, которые знают истинную причину моей страсти к оружию, точнее сказать, которые знали, остались по другую сторону Кошницкого разъезда.

— Намек?

— Нет, сказано достаточно ясно.

— А с моряками в своей жизни когда-нибудь приходилось сталкиваться?

— Много раз, в том числе и на военно-морской базе в Таллине — с прекраснейшими людьми, и здесь у нас, в Питере. Да я сам происхожу из семьи моряков. Правда, когда дед мутил воду, то прикидывался, что он из бурлаков, потом выяснилось: у нас в доме есть русские морские палаши, фамильные. Насколько я разнюхал свою родословную, то мои предки — военные моряки.

— То есть, вы хотите сказать, что они были морскими офицерами?

— Именно так. И я этого не забываю. А сейчас особенно, когда чувствую, до какой степени армия нуждается в поддержке. Я делаю все, чтобы продемонстрировать лишний раз свое доброе отношение к ней и поддержать ее. Потому что это главное сейчас, армия — основа и надежда государства. И если люди, которые сейчас служат в армии, я имею в виду прежде всего офицерство, не изменят себе, своим принципам, своим позициям, своей гражданственности, своей нормальности, обычной нормальности человеческой, то, может быть, самого страшного у нас не произойдет. Это — единственная сейчас надежда.

КАК НАЧИНАЛИСЬ «СЕКУНДЫ»

— Александр Глебович! Почему возникла необходимость создания новой передачи — «600 секунд»? Какой принцип был положен в ее основу?

— Наши программы теленовостей во все века выглядели так: в кадре диктор бодрым голосом читал официальные сообщения: «состоялось заседание», «завод выполнил план», «в закрома государства засыпаны тонны зерна…» А нам всем хотелось не только новой формы подачи материала, но и другого содержания — честного, прямого, живого разговора с телеаудиторией. Стали искать. Специально выписали из США программы новостей и отправили меня их посмотреть. Так случилось, что на просмотр я не попал и предложил товарищам по работе свою модель программы, которая сразу всем понравилась. Как оказалось, аналогов в практике телевидения она не имела.

Первые выпуски «600 секунд» были без ведущего — шел видеоряд с закадровым комментарием. Потом комментировать сюжеты был приглашен артист. Но до эфира дело не дошло. Предвосхищая дебют, тот явился под больщущей мухой и тут же в студии, перед камерой, заснул. Его сгрузили на пол, а в кресло посадили вашего покорного слугу — никто из «зубров» ленинградского телевидения не хотел ввязываться в эту авантюру.