Поле чести

— Наши депутаты, видимо, полагали, что если «600 секунд» симпатизировали демократам во время избирательной компании, то, казалось бы, сам Бог велел «600 секундам» быть на их стороне, когда они пришли к власти. Но этого не произошло. Мы, как и все питерцы, ждали, что власть сумеет о себе заявить. Ну а символом ее бездеятельности стал флаг Российской Федерации, который висел над зданием Ленсовета вверх ногами. Что мы и показали с соответствующим комментарием! Вот тут-то и состоялся залповый выброс на «600 секунд», затмивший все предыдущие. «600 секунд» и ваш покорный слуга стали притчей во языцех у так называемой демократической печати: мол, Невзоров тешит свои амбиции, наживает политический капитал и прочее…

— Помнится, именно вы в свое время по просьбе депутатов Ленсовета предоставили свое эфирное время, свое место ведущего следователю Николаю Иванову, выступление которого было анонсировано, но в последний момент запрещено руководством Гостелерадио CCCР. Депутаты, отметим, ничем не рисковали, а вот Невзоров за самоуправство мог запросто оказаться за воротами. И вот после такой, можно сказать, жертвенной дружбы — и такая конфронтация: депутаты Ленсовета не нашли ничего лучшего, как объявить по телевидению же, что Невзоров подозрительно близок к КГБ.

— Разве это нормально, когда депутаты, положив себе более чем приличные оклады, не выполняют своих обязанностей?! Невозможно собрать кворум, невозможно решать никакие вопросы, а ведь город-то — умирает! И что характерно: стоило задеть Ленсовет, как вдруг заработала его комиссия по гласности, которая начала ходить за мной по пятам. А зачем она нужна вообще? Ведь есть закон о средствах массовой информации, где все четко расписано. Но нет, закона мало! Нужна именно своя команда, которая могла бы в нужный момент придушить неугодного журналиста, программу, газету. Природа власти — одинакова! Никакая власть не терпит критики. Ни коммунисты, ни демократы. Отсюда вывод: журналист должен быть в конфронтации с любой властью, держать ее на прицеле, выявлять ее негативные стороны и информировать общественность, которая в свою очередь должна принимать меры к власти согласно узаконенным процедурам. Иначе толку не будет.

— Вы всерьез считаете, что это — единственное занятие комиссии по гласности?

— Ее лозунговые цели мне, естественно, известны. Но в обществе принято оценивать людей не по лозунгам, а по реальным делам. На мой взгляд, произошла подмена понятий, извращение тех функций, которые эта комиссия взяла на себя официально. В конечном итоге мы получили некую разновидность инквизиции в рамках цензуры. То есть у членов этой комиссии верх взяло не высокое чувство ответственности, а мелочное, я бы бы даже сказал неприличное чувство мести.

Чем мы ценны? Тем, что мы чуть-чуть опережаем события. Мы начали громить Ленсовет, когда главной особенностью прессы, ее основной реакцией на появление Ленсовета еще было либо тихое умиление, либо робкое оскаливание зубов. Мы впервые провели анализ их деятельности, результативности и первые стали доводить до сведения избирателей факты, по сути, обмана народа народными избранниками. И вот сейчас люди уже на своей шкуре почувствовали, кто есть кто в Мариинском дворце.

С комиссией по гласности — то же самое: мы опять опережаем, вернее стремимся опередить события. Если мы сейчас не успеем этого сделать, то потом и нам, и вам, и всем другим журналистам в других газетах просто закроют рот. Лица, из которых состоит этот «цензурный комитет», не вызывают у меня ни профессионального, ни человеческого доверия. Ни малейшего!

— Даже журналисты?

— Тем более журналисты! Которые с такой замечательной легкостью, в общем-то, порывают со своей профессией ради чиновничье-государственно-комиссионно-депутатского, тусовочного какого-то дела. Тот же Сергей Сергеевич Дегтярев, к примеру… Вот что вы, как журналист, скажете о нем?

— Скажу, что он — человек, который выбрал свое направление и последовательно идет по нему. И что он имеет на это право, как и каждый из нас.