Поле Ватерлоо

Но если робкою душойСпасения любой ценойТы жаждешь, — прочь стреми свой бег,Хоть двадцать тысяч человекСмерть приняли в бою,Чтоб славу для тебя стяжать,А ты ее теперь отдатьГотов за жизнь свою.В веках грядущих кто пойметИзменчивость твою? Где тотГерой, кого являли намМаренго, Лоди и Ваграм[4]?Иль дух твой — как поток:Наполненный снегами с круч,Он вниз свергается, могуч,Неистов и широк;Когда ж нет помощи ничьей,Он — жалкий, высохший ручей,И вдоль него тогдаОстатки буйств его видны

Навалены, наметены,Но силы нет следа.

15

Пришпорь коня! Не то опятьТебе придется услыхатьТвоих гвардейцев стон,В котором, мнилось, жгучий стыдБыл с яростью и болью слит:«Уж лучше б умер он!»Но прежде чем скакать назад,На поле брось последний взгляд,Прощаясь навсегда.Туманный месяц свет струитВ долину, и она бурлит,Как полая вода,Когда весенняя рекаНесет пожитки бедняка,Стремя за валом вал,Так бешеный поток людейЗнамена, пушки, лошадей

Увлек лавиною своейИ в поле разбросал.

16

Чу! Мстительный и грозный крикДо слуха твоего достиг.То в прорванном тылу твоемПруссак орудует копьем.В снегах БерезиныНе так зловещ был возглас тот,Когда от крови таял лед,И, средь бегущих сея страх,Кричали яростно «ура!»Донских степей сыны.Иль вспомни вопль, что мрак пронзилПод Лейпцигом, когда без сил,Тобой союзник брошен былИ трупов полная рекаПрияла тело поляка.[5]Тебе ж средь этих бед судьбойНазначен жребий был другой.

И ныне роковой исходЖдал не сраженье, не поход;Нет, час решительный настал,Ты славу, имя потерял,Империю и честь;И пал с главы твоей венец,Когда излились наконецНебесный гнев и месть.

17

Ты хочешь жить? Тогда смирись,Витиям дерзким покорись,Которых некогда презрел;Они среди ничтожных делРешат твой царственный удел.Иль жребий менее суровИскать приюта у врагов,Против которых свой кинжалТы постоянно обнажал?Тому примеры естьВ анналах древности седой.

И, будь свободен выбор твой,Тебе б он сделал честь.Так приходи. Мы не почтемПоверженного ниц врагом,Хоть горький опыт говорит:Дружить с тобой не сможет бритт.И все ж мы скажем; приходи,Но не скрывай надежд в груди,Не помышляй, что впередиТебя ждет власть опять.Мы не хотим, чтоб спесь твоя,Таящаяся, как змея,Могла главу поднять.Приди, но ты не сможешь, знай,Ни остров, ни единый крайТеперь своим наречь;Тебя покинут все войска:Не должно оставлять клинка,Чтоб завладела им рука,Из коей вырван меч.

18