Полибий и его герои

После этого ахейцы отправили в Рим посольство, чтобы растолковать римлянам всю правильность и гуманность своего поведения. Послами были Диэй и Калликрат. «Я не знаю, — говорит Павсаний об этом последнем, — приди он в Рим, принес ли бы он пользу ахейцам или был бы для них началом еще больших бед» (Paus. VII, 12). Но этот великий политик не дошел до Рима и умер дорогой. Он так и не дожил до возвращения Полибия и его друзей, на которых донес когда-то (150 г.). Итак, в Рим прибыл один Диэй. Его ввели в сенат, и что же?! Первый, кого он увидел там, был Меналкид! Оба достойных мужа пришли в неистовство и с остервенением накинулись друг на друга. «Они наговорили много непристойного, так что слушать их было совсем нехорошо». Римляне, наконец, заявили, что ровно ничего не понимают, но пришлют уполномоченных разобрать их спор.

Вернувшись домой, Диэй объявил ахейцам, что римляне отдали спартанцев в полную их власть, а Меналкид радостно возвестил спартанцам, что римляне даруют им полную свободу от ахейцев (Paus. VII, 12). Эта ложь принесла скорые плоды. Не прошло и нескольких месяцев, как оба народа опять накинулись друг на друга. Тщетно Метелл, все еще бывший в Македонии, слал им посольство за посольством, призывая ахейцев не терзать Спарту и ждать римских уполномоченных. «Ахейцы остались глухи к их убеждениям». Кончилось тем, что спартанцы были разбиты. Меналкид выпил яд. «Таков был конец Меналкида, который высказал себя самым бесталанным полководцем»^{128} (Paus. VII, 13).

А между тем обещанных уполномоченных из Рима все не было. Причина задержки их ясна. Греки выбрали самое неблагоприятное время для своих жалоб. Был конец 148 г., когда консул под Карфагеном терпел поражение за поражением. Все мысли римлян были в Африке, и они никак не могли заставить себя вникнуть в очередную ссору двух крохотных Пелопоннесских государств. Настало лето. И вот когда Полибий и Сципион отплыли в Африку, наконец в Коринф прибыло долгожданное римское посольство во главе с Аврелием Орестом (147 г.). Когда собрались ахейские представители, Аврелий сказал, что римлянам кажется справедливым совсем освободить от власти ахейцев Спарту, кроме того Гераклею у Эты, Аргос, Коринф и Орхомен.

Слова эти как гром среди ясного неба. Что значат эти странные требования? Спарта действительно была как кровоточащая рана союза. Для обеих сторон было бы лучше расстаться. Гераклея уже восстала или готовилась восстать. Но другие города? Они-то из союза выходить не собирались. Но что еще удивительнее. Мы скоро увидим, что римляне как-то сразу забыли свои грозные требования, и в дальнейшем речь шла об одной Спарте. Впоследствии, когда все было уже позади, римские друзья разгадали для Полибия эту загадку. Римляне, оказывается, таким способом вздумали припугнуть ахейцев. Ахейцы вцепились в Спарту, и их совершенно невозможно было оторвать от их жертвы. Сейчас римляне надеялись, что слова их будут как ушат холодной воды, который, наконец, приведет их в чувство (XXXVIII, 7, 6). И города, конечно, были выбраны не случайно. Это те самые города, которые ахейцы добыли благодаря римлянам после войны с Филиппом. Намек был ясен: если ахейцы не прекратят смуту, римляне отнимут то, что когда-то подарили. Но они жестоко ошиблись.

Вдруг на середине речи Аврелия ахейцы вскочили, выбежали вон и понеслись по городу, словно в них бес вселился. Они всюду искали спартанцев, которых почитали виновниками всех зол. В Коринфе оказалось немало спартанцев, заехавших сюда по делам. Их хватали, вязали и с улюлюканьем влекли по улицам. В конце концов, стали хватать каждого длинноволосого мужчину, так как спартанцы носили длинные волосы. Ошеломленные римляне пытались их остановить и «удержать от такого неистового образа действий». Тщетно. Спартанцы прятались за них, и римляне заслоняли их собой. Но под вопли толпы несчастных выволокли из дома римлян и потащили прочь на глазах их защитников. Вот этого уж делать не следовало. Таких вещей римляне не прощали. Они побледнели от гнева и сказали, что ахейцы совершают беззаконие и наносят оскорбление римскому народу. И тут же уехали (Paus. VII, 14).

По сути, произошло непоправимое. Ахейцы умудрились оскорбить римское посольство. А всему миру давно было известно, что стоит волосу упасть с головы римского посла и следует немедленное объявление войны. Так что ждать надо было самого худшего. Несколько поостыв и опомнившись, решили немедля отправить в Рим посольство с оправданиями.