Полибий и его герои

А между тем люди здравомыслящие трепетали. Было ясно, что надвигается страшная беда. Это уже второе римское посольство, которое было грубо оскорблено и ушло в великом гневе. Такие вещи еще никому не сходили с рук. С минуты на минуту надо было ждать римской армии. Но прошла осень, прошла зима, а о римлянах не было никаких вестей. Настала весна. В Коринфе созвано было очередное собрание. И тут-то наконец ахейцы увидели римлян… Только то были не грозные легионы. В собрание скромно вошли четверо молодых офицеров. Они сказали, что их послал Метелл, чтобы помириться. Только пусть ахейцы не начинают войну со Спартой — это равносильно войне с Римом. «Уполномоченные говорили… дружелюбно, приблизительно то же, что говорил раньше Секст, прилагая все старания к тому, чтобы ахейцы не доходили до открытой войны с римлянами».

Это было то самое собрание, которое полгода назад Критолай насмешливо предлагал дожидаться Сексту. Сегодня на нем сошлось огромное количество простых людей — мастеровых и торговцев. Все были взвинчены до предела. Критолай, говорит Полибий, словно искусный актер на подмостках, кричал, декламировал, неистовствовал и ловко дирижировал народным настроением. Толпа заразилась его возбуждением и бесновалась вместе с ним. Страсти кипели. В эту-то злую минуту и явились послы со своими мирными предложениями.

На них обрушилась буря ярости. Поднялся рев и свист, посыпался град насмешек, в заключение их, не дослушав, вытолкали вон (XXXVIII, 10)[85]. Интересно, что отвага ахейцев росла не по дням, а по часам. Первое посольство было оскорблено, но оскорблено случайно. Однако ахейцы тут же помчались в Рим извиняться. Второе посольство оскорблено было намеренно. Но в оправдание можно было сослаться на законы. Третье посольство было грубо прогнано. Но никто уж и не думал извиняться.

Сейчас Критолай был на коне. Он торжествовал. Теперь-то уж никто не мог сомневаться, что римляне струсили. Совершенно очевидно, что они смиренно ждали назначенных им ахейцами 6 месяцев, чтобы опять просить мира. Столько времени ахейцы оскорбляли их безнаказанно и все еще не могли вывести из терпения. И Критолай продолжал свое пламенное выступление. Он говорил, что у ахейцев будут союзники, если только они выкажут себя настоящими мужчинами, если же трусами — они найдут только господ. Потом он неясно намекнул, что в тайном союзе с ним находятся некоторые цари и народы. Когда же кое- кто из ахейцев попробовал ему возражать, Критолай «отдал грозный приказ воинам выстроиться вокруг него». И противники примолкли. Затем Критолай стал кричать, что опасны не спартанцы и даже не римляне. Но кругом кишат враги народа, которые предают Элладу римлянам. И тут он указал… на Стратия. Некогда то был один из самых уважаемых людей из партии Ликорты, непримиримый борец против Рима; вместе с Полибием он 17 лет прожил в римском плену. Сейчас он был уже старик. И вот к нему-то и обратил свое оскорбительное обвинение Критолай.

Оказывается, наш историк был не одинок. Его товарищи по несчастью тоже вернулись друзьями римлян^{129}. И как некогда несчастный Деметрий, завидев римлян, они бросались к ним с распростертыми объятиями. Критолай кричал, что Стратий по-приятельски беседует с римлянами и выдает им тайны союза. Стратий с достоинством отвечал, что он не предатель, он говорит с римлянами, так как считает их друзьями ахейцев. Но никто не хотел его слушать. Совершенно взбаламученный народ облек Критолая диктаторскими полномочиями, так что он «приобрел чуть ли не власть самодержца». Наконец он добился своей цели. Ахейцы объявили войну «на словах лакедемонянам, на деле — римлянам». Так кончилось это роковое собрание (XXXVIII, 11) (ранняя весна).

Хотя война официально велась против Спарты, Критолай двинулся не на юг, в Лаконию, а на север, где находились сейчас римляне. Он был уже в Центральной Греции. Тут он остановился и осадил мятежную Гераклею. И тогда Метелл с двумя легионами перешел границу Македонии и вторгся в Северную Грецию. Это странно, этому едва веришь, но это так. На Критолая напал панический ужас, и он сломя голову побежал от Гераклеи, назад, назад, в родной Пелопоннес. Оказывается, никакого плана у вожаков восстания не было. Римляне настигли его в Локриде возле Скарфеи. Произошел бой. Ахейцы были разбиты наголову. Критолай пропал без вести. Его не нашли ни среди живых, ни среди мертвых (Paus. VII, 15; Zon. IX, 31; Flor. I, 32, 3; Oros. V, 3, 34; Vir. illustr. 60, 2)^{130}.