Политические идеологии

Таким образом, согласно К. Марксу, «уничтожить» частную собственность каким либо декретом невозможно. Она положительно упраздняется естественным путем, т. е. постепенно превращается во всем своем объеме в реальную собственность каждого члена общества в силу имманентных законов развития самого производства. Подобно тому, как становление частной собственности происходило в процессе развития разделения труда, так и ее превращение в свою противоположность – общественную собственность – будет происходить по мере преодоления прежнего разделения труда и замены физических функций работников интеллектуальной деятельностью. «Разделение труда, – считал К. Маркс, – и частная собственность – это тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом – по отношению к продукту деятельности» [15]. Те или иные формы частной собственности, следовательно, будут сохраняться до тех пор, пока простой процесс труда не будет превращен во всеобщий научный процесс.

Всеобщность научного труда, соединение человека со знанием, как прежде с материальным орудием производства, существенно изменят природу собственности: будучи основным средством производства, научное знание образует собой и преимущественный объект общественного присвоения. В отличие от вещественного и денежного богатства наука представляет такое общественное достояние, которое в принципе не может выступать предметом дележа и частного присвоения. Напротив, по своей сущности знание таково, что оно может быть в равной мере присвоено каждым и потому всеми. Именно в этом состоят предпосылки для перехода к общественной собственности. И только с их появлением, по К. Марксу, заканчивается капиталистическая эра, и на место прежнего общества приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех. Такое общество К. Маркс изредка называл социалистическим, чаще – коммунистическим (от лат. communis – общий).

Следует заметить, что К. Маркс и Ф. Энгельс в своих произведениях будущее общество называли по-разному: и «обобществившимся человечеством», и «обществом, основанным на коллективистских началах», и «социализмом», и «коммунизмом». Они не делали терминологических различий между этими понятиями. Лишь после выделения К. Марксом в 1875 г. переходного межформационного периода, первой и высшей фаз коммунистического общества, спустя какое-то время, уже после смерти Ф. Энгельса, вероятно, в рядах германской социал-демократии распространился тезис, что первую фазу этого общества следует называть социализмом, а высшую – собственно коммунизмом. Подчеркнем, что К. Маркс и Ф. Энгельс эти термины для обозначения различных фаз в развитии нового общества не использовали.

Теоретические и практические следствия Марксова понимания социализма

Исходные положения понимания социализма К. Марксом стали источником множества научно-теоретических и практико-политических следствий. Например, политические течения, сыгравшие большую роль в истории XX в. (коммунистическая и социал-демократическая ветви рабочего движения), генетически связаны с учением К. Маркса о социализме.

Утверждение общественной собственности в изложенном выше смысле открыло перспективу преодоления товарного производства, рыночных отношений. Сколько было и есть спекуляций по этому поводу! Но ведь К. Маркс как и утверждение общественной собственности, так и преодоление товарно-денежных отношений, становление бесклассовой структуры общества, отмирание государства связывал с высочайшим уровнем развития производительных сил, когда между человеком и природой сформируется самовоспроизводящийся производственный процесс, в результате чего человек уже не будет непосредственным участником материального производства, а встанет рядом с ним. Такой уровень развития науки, техники и производства и поныне еще не достигнут нигде в мире. Да и возникнуть, согласно К. Марксу, безрыночное общество как местное явление не может, поскольку «всякое расширение общения (т. е. обмена с внешними товаропроизводителями. – В.М.) упразднило бы местный коммунизм» [16]. Безрыночное общество может стать реальностью лишь как всемирно-историческое явление, а не узкоместное.