Политический дневник

Нет, подобное уже сегодня надо изгонять безо всяких оговорок! Служители обеих конфессий не заняты более духовным закаливанием н[емецкого] солдата, они ведут старую игру по разложению душ. Этой деятельности нельзя противостоять сказками, политинформациями и представлениями варьете, а лишь совершенно иначе: соответствующее предложение я сделал фюреру. Что подобной инициативе будут чиниться препятствия – уже видно по штабу Гесса. Последний сам намерен обсудить с фюрером этот вопрос…

Мы все находимся под впечатлением от покушения в Мюнхене[643]. Вчера я обедал у фюрера. Он рассказал, что ему непременно нужно было вернуться в Берлин. После краткой речи в пивной «Бюргерброй» его попросили еще подняться к старым соратникам на галерею. Он спросил, который час. Было 9.10. Поскольку отправление спецпоезда было назначено на 9.30 и он с оглядкой на порядок следования поездов не хотел опаздывать, а такое было ввиду затемнения[644] вполне возможно, он решил, не мешкая, уйти. Не сделай он этого, все мы были бы погребены под обломками.

Странное чувство: 16 лет назад я с пистолетом в руке вместе с Адольфом Гитлером поднимался на ту же трибуну, где теперь нас поджидала смерть. Думая о нынешних событиях, я припомнил выстрелы у Фельдхерренхалле, попытку покушения на меня в Йене в 1931 году, где вместо меня жертвой выстрела стал д[окто]р Г. Гюнтер[645]. Мы на протяжении 14 лет рисковали головой, и те же противники, что и раньше, очевидно, из-за рубежа, принимаются за дело, чтобы убрать нас с лица земли. Когда я смотрю на свой дом, то думаю о том, что, в сущности, в этой пустынной местности ночью легче легкого забросить гранату в мою спальню.

Однако, в конце концов, верно и другое: не будь в нас беспечности, мы бы не смогли приступить к осуществлению задуманного. Плохо только, что возникающее кое-где в стране ожесточение – результат деятельности наших руководящих лиц: невозможно оценить ущерб, нанесенный доверию [к нам] высокомерием д[окто]ра Геббельса и чванством некоторых других. Мы собственным трудом платим за то, что другие разрушили в силу собственного тщеславия и левантийской заносчивости.

X

Ф[он] Хардер вернулся вчера из Швейцарии. Вторая беседа с д[е] Р[оппом] носила более серьезный характер. У «партии англичан» есть приток членов из Сити. Под руководством сэра… Глинна[646] была предпринята попытка выступить против Черчилля и его окружения. Я прилагаю записи обеих бесед[647], возможно, они еще будут иметь значение.

[Середина ноября 1939][648]

Позавчера я 3 часа пробыл у Геринга. Он почитал мою статью о м[иро]в[оззрении] и религии и вдруг начал подробный разговор о религии. Керрл, судя по всему, наседал на него, и Г[еринг] захотел сам разобраться во всем: «Вы наряду с фюрером единственный человек, фундаментально осветивший эти вопросы, я хотел бы знать, что вы думаете». Я изложил подробно то, о чем идет речь в статье, и подчеркнул, что нам следует противодействовать попыткам церкви отождествить конфессию с верой в Бога. Я дал ему церк[овную] брошюру, которую я получил от одного зенитного полка, и зачитал кое какие – места (прилагается[649]). Я добавил, что тем, кто нуждается в утешении церк[ви], не может быть в оном отказано; тысячелетнюю историю повиновения так просто не преодолеть. Г[еринг]: «Вы полагаете, что христианство завершает свой путь и что позже возникнет новая обусловленная нами форма?» Я: Именно так! Здание рассыпается со всех сторон, люди внутренне больше не принимают церк[овную] систему ценностей. Г[еринг]: «Именно это я и хотел услышать. Я должен в личной беседе спросить у фюрера, чего же он хочет в глубине души. Вам известно, что в некоторых высказываниях он шел навстречу».

Так мы беседовали дальше. Я выразил радость по поводу того, что мы смогли поговорить на эту тему, и пригласил его заглянуть ко мне как-нибудь вечером. На что он охотно согласился. Передал ему проект[650]. Он подчеркнул свою поддержку и настаивал на том, что я должен стать членом совета обороны рейха[651]. Что вызвало у меня чувство чрезвычайной удовлетворенности. Он добавил, что Гесс придерживается иного мнения (ведь он – де представляет всю партию), однако Г[еринг] будет настаивать на своем. Соответствующий пункт был добавлен.

Г[еринг] сказал, что передал фюреру мое письмо касательно речи Геббельса, нацеленной против Черчилля (прилагается[652]). Фюрер охарактеризовал мою позицию как абсолютно правильную: такие стилистические перлы не демонстрировал и целый рейхстаг. Надо бы проследить за тем, чтобы во время войны д[окто]р Г[еббельс] больше вообще не выступал. – Мы были единодушны во мнении, что едва ли можно найти худшего министра проп[аганды] – народ не имеет к нему лично никакого доверия.

Я рассказал Г[ерингу], какой мне видится битва за души – на случай согласия фюрера.