Политический класс 43 (07-2008)

Отдельно о следователях. По-видимому, должна быть создана специальная антикоррупционная структура. Следователей для нее нужно гораздо больше, чем судей-»комиссаров» (если система упрощенного правосудия будет работать эффективно). По-хорошему на каждый регион нужно несколько таких следователей, а на Москву — несколько сотен. При таком количестве (около тысячи человек) обеспечить стопроцентную комплектацию их «комиссарами» практически невозможно. У нас и так в каждом регионе есть прокурор, начальник МВД, начальник ФСБ. И что? Сажают того, кто украл мешок картошки. Тот, кто украл миллионы, неподсуден.

Скорее всего, приехавший в регион следователь — «кандидат в «комиссары» — будет очень быстро коррумпирован и просто пополнит собой и своим аппаратом бесконечные федеральные контрольные ведомства. Ведь что гарантирует безопасность коррупционера? Он знает всех (зачастую — лично), кто по роду своей службы должен его ловить, и обеспечивает «нейтралитет» каждого из них. Появление еще одной структуры принципиально не меняет этой ситуации.

Отсюда вывод. Следователи структуры по борьбе с коррупцией должны быть независимы друг от друга и экстерриториальны. Любой следователь должен иметь возможность возбудить дело против любого чиновника в любом регионе. Тогда из общей среды следователей выделятся настоящие «комиссары», к которым пойдут ходоки из всех регионов — с компроматом. Компромата в нашей стране сколько угодно, нести его некуда.

Возможность произвола следователей ограничена только наличием описанного выше справедливого суда. Это, пожалуй, самое тонкое место в предлагаемой схеме. Может, следует пригласить судей из-за рубежа.

Есть еще одна мера, которая, на мой взгляд, абсолютно необходима, во всяком случае, сегодня. Но она вызовет наибольшую критику. Президент должен назвать тысячу или три тысячи человек, антикоррупционные дела против которых вообще не возбуждаются без его согласия. Потому что без согласия этих трех тысяч человек никакой борьбы с коррупцией у нас не будет. А без уверенности в собственной безопасности они такого согласия не дадут.

Негуманный вариант

Самое главное в борьбе с коррупцией — не посадить всех коррупционеров, а сломать психологический настрой, сделать коррупцию опасной и рискованной, вселить в чиновников страх перед воровством.

В принципе для этого годится и чистка, граничащая с произволом. Немногие понимают, что чистки 30-х годов объяснялись не столько маниакальностью Сталина, сколько невозможностью привести аппарат в чувство другими способами. Иван Грозный создал опричнину из тех же соображений. Если чиновников часто сажать, они будут бояться. Страх может на время заменить для бюрократии честь. Госаппарат будет управляем.

Но издержки от негуманного варианта очень велики — начиная от поломанных человеческих судеб и кончая полной утратой инициативы. Исторический опыт тотальных чисток в России был не очень удачным. Ни опричнина, ни НКВД не создали устойчивой системы воспроизводства «комиссаров». Позитивный опыт пока демонстрирует Китай, но это — специфический китайский опыт, и нельзя с уверенностью сказать, что он применим в России.

Терапевтические методы

Несомненно, было бы полезно создание особого законодательства для чиновников, ограничивающего их права. Например, замена принципа презумпции невиновности на принцип «жена Цезаря должна быть вне подозрений». Быть может, сажать на основании подозрений не стоит, но увольнять — почему бы и нет?

Также неплохо было бы, чтобы чиновники объясняли, откуда у них или у их родственников деньги на приобретение недвижимости и дорогих автомобилей. Возможно, следует ввести запрет на работу в госаппарате тем, чьи супруги занимаются бизнесом.

Но никакие терапевтические методы не принесут существенных результатов, пока их разработкой и применением не займутся «комиссары». И пока не будет очищен от коррупционеров государственный аппарат.

(Автор: Алексей Мазур)

Политдневник Виталия Третьякова