Полный курс актерского мастерства. Работа актера над собой

На следующее утро Виктор Карлович собрал весь курс и всех педагогов и обратился к нам с незабываемой речью о том, что такое театр, что такое общее дело, где недопустимо даже малейшее самовыражение, как бы ярко оно ни было, если оно вредит общему делу. И очень жестко обратился ко мне со словами, что я закончу свою карьеру в кукольном областном театре, где, может быть, пригодятся мои руки.

Удар для 18-летнего человека был настолько силен, что, вопреки всем законам дисциплины, я встал и выбежал из аудитории с твердым решением больше не приходить в Студию, а перейти в Щукинское училище, куда я немедленно и отправился. Но судьба есть судьба. Тогдашнего руководителя Училища Б.Е. Захавы не оказалось на месте. Я вышел в садик перед Училищем подождать его. И тут моя сокурсница, в будущем – моя жена, догадавшаяся, куда я сбежал, появилась в этом садике. Я уже поостыл, а она, как умная женщина, уговорила меня не делать глупостей и вернуться в Студию.

На следующий день в аудитории появился Виктор Карлович и, публично обращаясь ко мне, сказал: «В жизни бывают удачные и неудачные шутки. Я вчера пошутил неудачно. Приношу извинение». Это был, конечно, мужественный и редчайший поступок педагога, – представляю, чего он стоил при его самолюбии. Не знаю, кто бы решился на такое.

И вот после этого во мне все как-то перевернулось, и дальше наши отношения превратились в настоящие отношения учителя и ученика; продолжались и после окончания Студии, вплоть до его ухода из жизни.

Фактически Виктор Карлович стал для нас больше, чем педагог по мастерству. Мы знали, что к нему можно прийти с любой своей личной, интимной проблемой, и он всегда поймет, вникнет, подскажет. Он учил нас не только жизни на сцене, но и жизни в театре, которая, как известно, очень непроста.

Монюков, сам человек чрезвычайно открытый и жадный до любых жизненных впечатлений и встреч, был уверен, что будущим артистам это особенно необходимо, а потому старался знакомить нас с самыми разными интересными людьми.

Годы учебы в Студии пролетели быстро. Но по окончании ее Виктор Карлович не исчез из нашей жизни. Он ревностно следил за нашим актерским развитием, любил расспрашивать и об удачах, и о трудностях.

Для меня он по-прежнему оставался учителем, мнением которого я чрезвычайно дорожил.

Об одном из его уроков, который сильно повлиял на мое театральное сознание, хочется рассказать.

Я служил в Киеве в Театре русской драмы имени Леси Украинки, и мне было уже столько лет, сколько было Виктору Карловичу, когда мы пришли к нему на курс. Приехав в Киев по приглашению Киевского театрального института имени И.К. Карпенко-Карого на семинар, вечером он пришел смотреть меня в спектакле по пьесе А. Арбузова «Вечерний свет». Для меня было огромным счастьем, что в зале сидит мой любимый учитель, а я, уже заслуженный артист Украины, играю главную роль, играю для него, с желанием поблагодарить за все, что он вложил в меня.

Я играл первый акт с таким подъемом, мне столько раз аплодировала публика, партнеры за кулисами поздравляли, говоря, что я в ударе. После первого акта я, счастливый и довольный, ждал, когда же кончится антракт, чтобы показать во втором акте все, на что я способен. И вдруг меня позвали на проходную к внутреннему телефону. Замечательный актер театра Николай Николаевич Рушковский, который сидел в зале с Монюковым, сказал, что все в порядке, но Виктор Карлович просит извинить: он не сможет досмотреть спектакль, так как у него начинается вечернее занятие в институте. А после спектакля мы встретимся дома у Рушковского, посидим, поговорим.