Половое воспитание детей

Ложь в ответах на детские вопросы о поле не так невинна, как может показаться. Ответы «аист принес», «нашли в капусте» не наполнены никаким, в том числе сказочным, содержанием для современного, особенно городского ребенка, не видевшего ни аиста, ни капусты на грядке, и убедить его ни в чем не могут. Ответы этого типа были хороши и уместны только тогда, когда были сказочной, отражающей приметы и поверья, частью взрослой правды, ассоциировались у ребенка с другими знакомыми ему образами. Не выручает и модернизация сказки: услышав, что дети — от специальных таблеток, ребенок может тут же спросить: «А если принять 10 таблеток — будет 10 детей?». Да и само уподобление зачатия лечению, технологизация его в ущерб общечеловеческому смыслу едва ли желательна. Ответ «купили в магазине» звучит довольно часто, и современный ребенок, лучше знающий, что такое магазин, чем что такое аист, принимает его легко. Но для части детей он связан с потенциальной психотравматизацией: уже слыша от родителей, что он «плохой», ребенок может опасаться, что его, подобно бракованной вещи, отдадут обратно в магазин. Некоторые родители прямо пугают детей: «Сдам и возьму другого — хорошего». В итоге вместо ответа на вопрос возникают тревога и страх сепарации от родителей. Ответ «дети растут у мамы в животике, а потом маму кладут в больницу, разрезают животик и достают ребеночка» совершенно игнорирует внутренний мир дошкольника. Он, как правило, боится медицинских процедур, и в восприятии такого ответа все вытесняется страхом. Вместо формирования отношения к воспроизводству и материнству как радостному, положительному явлению у маленькой девочки возникает реакция панического страха: «Положат в больницу! Разрежут живот!». Мы находили такого рода «объяснения» в раннем анамнезе женщин/негативно относящихся к беременности или требующих массивной психотерапевтической подготовки к родам. Есть много ответов, в общем сводящихся к передаче от папы к маме «через ротик» семечка, из которого растет ребенок. Так, одна школьница сообщила, что «папа в слюнке что-то передает маме, у нее от этого склеиваются кишочки и начинает расти ребеночек, а когда он вырастет — маме дают слабительное и он выкакивается». Но уже в 4–5 лет ребенок улавливает связь приема пищи и дефекации, о которой слышит, что это грязно, надо мыть руки — а то будет понос, плохо пахнет и т. д. Не закладывают ли такие ответы брезгливого отношения к беременности и родам, не обедняют ли связанные с родительством эмоции? Конечно, риск отрицательных последствий ложных ответов не одинаков для всех детей, но он все же есть, и не считаться с ним нельзя. Кроме того, дети могут быть невольными или нечаянными свидетелями разговоров взрослых о тяготах беременности, болезненности родов и т. д., что еще больше усиливает отрицательный эффект лжи взрослых. Не выручает и апелляция к примерам из жизни животных, птиц, насекомых, пресмыкающихся и, тем более, растений. Опыт показывает, что сельские и имеющие дома животных городские дети, вполне осведомленные о многих сторонах размножения в растительном и животном мире, не могут перенести свои знания на человека, а тем более — на своих родителей и самих себя.

Ответы на детские вопросы должны быть информацией не только о фактах и процессах, но и об их значении в человеческой жизни. Одних детей устраивает ответ: «Дети растут у мамы в животике». Другим можно дать более развернутый ответ: «Дети растут у мамы в животике. Там есть специальное место. Оно называется «матка». В ней и растет ребенок. Ему там тепло и уютно, как в гнездышке. Он растет там, пока не сможет сам дышать и кушать. Тогда он выходит из маминого животика». Третьих сразу или вскоре занимают вопросы о том, как ребенок попадает в живот и выходит из него, почему дети и папины тоже и т. д. Имея в виду разнообразие и, часто, неожиданность детских вопросов, мы приведем вариант исчерпывающего рассказа, из которого по необходимости можно использовать фрагменты.